Какой-то новой, тоненькой иглой проникает.
Колет. Колет, зараза. Так, что сам задыхаюсь. Дышать не могу.
Переспрашивает, распахивая и без того огромные глазища.
– Вот только не нужно сейчас играть со мной в дурочку, Алмаз.
Рычу. Рычу, и чувствую. Как пламя. Темное. Черное. Из самой глубины взрывается. Проситься наружу! Если взметнется выше, накроет. Все. И ее вместе со всем вокруг сейчас к чертям собачьи в щепки переплавит!
– Не притворяйся, – хриплю, проводя по ее щеке пальцами.
– Федор этот. Он тебе кто? Любимый? Ты ради него моей подстилкой стать согласилась? А. Нет. Не согласилась. Сама предложила, захотела ею стать!
Пусть. Пусть вот сейчас мне не соврет! Потому что пальцы уже ложатся на ее горло! Миг и сомкнуться на нем стальной хваткой!
Качает головой. Но как-то слишком уж отчаянно. И трясется еще сильнее. Врет! Ну врет же!
Делаю глубокий вдох. Смотрю предупреждающе. Если хоть капля инстинкта самосохранения в ней есть, должна понимать! Вот сейчас. На столе этом. Ее жизнь решается!
– Он просто помог мне. Федор только друг. Да и то никогда не был близким.
– Тогда почему за него просила?
Мнет пальцы. Зажимает в замок.
Врет. То ли не договаривает. А, в принципе, есть ли разница?
– Ты… Не поймешь, наверное…
Мнется, и вдруг глазищи на меня вскидывает. Снова, твою мать! В самое сердце!
Со всей силы сжимаю челюсти.
Черт. На хрена? На хрена я вообще с ней разговариваю, а? Сразу же понял. Подальше ее от себя держать нужно! И дело тут… Ни в чем, кроме того, как она вдруг под самый панцирь проникает!
– Просто он единственный, кто старался помочь. Эрнест. Я ему доверяла. А он… Он меня продал! Федя хотел меня спасти, поэтому…
– Не продолжай, Алмаз. Я понял, – киваю, набрасывая на нее свой пиджак.
Вернее, не совсем набрасывая. Заворачиваю ее дрожащее тело в него. Совсем крохой выглядит в моем пиджаке. Одни глазища и торчат.
Вздыхаю, подхватывая ее на руки.
Перепуганно лепечет, а сама ногтями мне в плечи вцепляется.
– Домой. Только на будущее. Если я увлекусь, ты говори сразу. Не привык я нежничать. И к девочкам нежным. Тоже. Не привык.
Марат просто заворачивает меня в свой пиджак.
Подхватывает на руки, а я рефлекторно цепляюсь за его плечи.
Прячусь лицом в крепкую грудь. Чувствую, как прямо на нее, почти с шипением, падают непроизвольные слезы.
И… Почему-то задыхаюсь в его аромате.
Он ведь бандит. Он купил меня. Просто один монстр из двоих. Зло, которое оказалось меньшим, потому что не было выбора.
Как же мне хочется сейчас.
