Даже ей, не разбирающейся в машинах, было ясно, что черный танкообразный монстр, стоил баснословных денег. Дагмар поставил ее на ноги и вытащил из кармана ключи. Раздался характерный сигнал, машина мигнула фарами, ослепляя, и Дагмар открыл пассажирскую дверцу.
— Садись!
Марина стискивала ткань пиджака, пытаясь прикрыться, и неуверенно мялась на дороге. Куда он ее повезет? И кто знает, что ему взбредет в голову? Но и оставаться здесь было глупо. Как она доберется домой, да еще практически раздетая?
Дагмар схватил ее за талию и буквально впихнул в салон:
— Хочешь остаться ночевать здесь? Неужели я настолько тебе неприятен?
Марина утонула в огромном кожаном кресле, покорно позволяя ему пристегнуть ее и стараясь слишком сильно не дышать, чтобы не пропустить в себя даже капельку его аромата.
— А как бы вы относились к человеку, который при первом же знакомстве заставил вас раздеться и…
— Я уже признал, что был не прав. Мне встать на колени? — С бесстрастным выражением лица он захлопнул дверь и обошел машину.
Марина вжалась в сидение, когда он устроился рядом, заполнив собой сразу все пространство, которое до этого казалось огромным, а теперь превратилось в тесную коробку.
Марина отвернулась к окну, лишь бы не видеть его рядом, но не тут-то было.
Сильные пальцы в подбородок, разворачивая ее голову:
— Смотри на меня!
Устав бояться, Марина ударила его по руке:
— Будут еще какие-то пожелания, мой господин?
Он ухмыльнулся, совсем не обращая внимания на ее сарказм:
— Да, пока что одно: называй меня так и дальше.
Марина не знала, что на нее нашло. Просто внутри проснулась сумасшедшая ярость, которая требовала немедленного выхода. Она бросилась на Дагмара, целясь ему в лицо. Впилась ногтями в кожу, желая содрать ее. Чтобы умылся собственной кровью, скотина!
Проклятый ремень оттягивал назад, но Марина изо всех сил сопротивлялась, стараясь причинить Дагмару как можно больше крови. Он зарычал и схватил ее за руки.
Марина с удовлетворением заметила, как по его лицу расползаются кровавые полосы. Он навис над ней, сдавливая запястья едва ли не до хруста. Марина поморщилась от боли, но он и не думал отпускать.
— Угомонись, а иначе снова прикую тебя! Только на этот раз на всю ночь!
— Давай! Только же это ты и можешь! Насиловать женщин. На большее ты не способен! Чокнутый извращенец!
— Я пытаюсь все исправить! — Он рычал ей в лицо, дыша мятным дыханием, от которого тут же закружилась голова.
— Исправить? Не надо было делать этого!
— Надо было! Если потребуется, я сделаю все, чтобы вбить в твою голову: ты. Теперь. Принадлежишь. Мне.
— Я не вещь!"
"— Не вещь. Ты… — Он улыбнулся своей жуткой пугающей улыбкой, от которой кожа начала покрываться мурашками. — …моя кукла. Как игрушка.