Автор
Молодая женщина неожиданно встречает загадочного восточного миллиардера, который узнает о её беременности. Между ними разгорается страстный конфликт: он требует оставить ребёнка, она борется за свою независимость. Любовь и воля сталкиваются в этой истории о выборе, власти и неожиданных...
Вероятно, ожидала, что я выкачу ресторанное меню и потребую непойми что из перечисленного.
— Ты просто хочешь хлеба?
— Да, и воды если можно.
— Возвращайся в зал, я прикажу накрыть на стол.
— Я одна есть буду? — почему меня волнует, что будет делать Шах и будет ли он вообще рядом…
— Господин будет ужинать после того, как решит вопросы, которые накопились за время его отсутствия. Составишь ли ты ему компанию, я не знаю. Распоряжений пока не было.
Так и тянет ляпнуть что-нибудь в ответ, но я понимаю, что конфликтовать на пустом месте не стоит. Смотрю в сторону пустой гостиной и неожиданно для себя отвечаю:
— А можно я здесь, с вами… не хочу быть одной.
Женщина наклоняет голову к плечу и смотрит на меня внимательно, а я вдруг понимаю, что глаза у нее светлые и кожа загорелая, а не смуглая. Да и знание моего языка…
Глава 27
Не вдаюсь в подробности. Смутное сомнение царапает коготком внутри и исчезает. Женщины переговариваются на чужом. Та, которая мыла посуду, оборачивается и улыбается мне, пока Зухра ей что-то выговаривает.
— Мериам, — наконец, выдает женщина и я понимаю, что это ее имя.
— Полина, — отвечаю чуть улыбнувшись. В конце концов, здесь на меня никто не накидывается, не выказывает ненависти и ведут себя дружелюбно. Отстраненно, да. Дистанцированно, но все же не чувствую явной враждебности.
— По-л-ии-л-ила, — пытается выговорить женщина и смеется, потому что у нее ничего не получается.
Получается, что она называет меня совершенно иначе:
— Лила…
— Мериам, — выговариваю ее имя совершенно спокойно. Женщина быстро-быстро начинает говорить что-то Зухре и женщины смеются.
— Ну что же, Полина, сердце Мериам ты покорила. Но твое имя она выговорить не сможет. Говорит — язык сломаешь.
— У нас в народе на это говорят — чья бы корова мычала… — брякаю неосторожно. Повисает молчание, но затем Зухра улыбается. Шутка удалась. Выдыхаю. А то мало ли…
Лично для меня их язык звучит как журчащий ручеек, который шипит, когда капли бьются о камни, рычит подобно диким зверям, а еще ласкает…
В ту нашу ночь с Шахом я помню, как он путался, переходил на свой и шептал мне что-то порочно-сладкое, дикое, пока я терялась под его напором, под умелыми укусами-поцелуями.
Что-то в груди сладко сжимается, и я опускаю глаза, боюсь, что по моему лицу и покрасневшим щекам могут понять, о чем именно я думаю.
Опять слышу голос Мериам и Зухра переводит мне ее слова:
— Кухарка говорит, надо придумать, как к тебе обращаться.
