Автор
Мелина стояла на улице в сугробах, замершая от шока при звуке голоса сестры. Внезапно замуж за шейха! Она была пленником времени, словно статуя из бронзы, молниеносно понимая значение этих слов. Несущиеся снежинки лишь усиливали ее ощущение отрочества, когда жизнь вдруг внезапно взяла искру....
Оно начало натирать кожу… тогда Аяз внимательно посмотрел мне в глаза, и я замерла… думала, что я оскорбила этой просьбой шейха, но мужчина провел пальцами по моей шее…
— Слишком нежная… — выдохнул почти зло и сорвал украшение, откинув его в сторону…
Так небрежно, что я даже вскрикнула, но мой писк смели твердые губы и жадный рот, который вновь начал ласкать мою шею, покусывая подобно дикому, сорвавшемуся с цепи зверю…
Наконец надеваю платье и беру легкий шарфик, который в идеале нужно накинуть на волосы, скорее всего…
Но я этого не делаю.
Я ступаю в легких сандалиях, подставляя свое лицо солнцу и легкому теплому ветерку. После ночи, проведенной во тьме, в объятиях мужчины, солнечный свет воспринимается как нечто чудесное…
Замираю так на мгновение, и в эту секунду ощущаю на себе взгляд, тяжелый, пронизывающий.
Я распахиваю глаза и поворачиваю голову в ту сторону, откуда чувствую угрозу, и сразу же замечаю шейха, который сидит в беседке, Аяз развалился на диване с подушками и взгляда с меня не сводит.
Понимаю, что такое внимание может быть вызвано тем, что жена вышла, не покрыв голову… я не знаю, на всякий случай накидываю невесомый шарфик — мантилью, прикрываю свои волосы и тихонечко иду к беседке.
По мере того как приближаюсь, сердце все сильнее отбивает ритм. Аяз сегодня одет в простую, привычную для меня одежду, без куфии, его темные волосы блестят на солнце, сорочка облегает широкую грудную клетку, и классические брюки также замечаю со своего места…
Этот роскошный во всех отношениях мужчина сегодня выглядит иначе.
Но вместе с тем видеть Аяза вот таким слишком болезненно для моего сердца, потому что я пока не остыла, пока не разобралась в себе, но… мне уже отчего-то больно, и сердце будто сжимают тисками.
— Садись, красивая… — вновь обращается ко мне, и я не рискую сесть на диван рядом с шейхом, выбираю кресло напротив и тихонечко в него проскальзываю.
Аяз слегка приподнимает бровь. Я чувствую, что внимательные глаза мужчины изучают меня, и от этого становится страшно. Пытаюсь не показать своего ужаса, считаю в уме, вспоминая практику йоги.
Шейх берет со стола чашку без ручек и делает глоток. Чай со сладким угощением, щербетом.
