Автор
Мелина стояла на улице в сугробах, замершая от шока при звуке голоса сестры. Внезапно замуж за шейха! Она была пленником времени, словно статуя из бронзы, молниеносно понимая значение этих слов. Несущиеся снежинки лишь усиливали ее ощущение отрочества, когда жизнь вдруг внезапно взяла искру....
Муж с утра пьет именно его в то время как жена ждет…
Обращаю свой взгляд на стол, где лежат яства всевозможных вкусов, здесь мед, орехи, курага… восточные сладости, которые очень люблю…
Вернее, не только я люблю, но и настоящая жена шейха… которую я… заменяю…
Опасная мысль, будто нож, полосует мое сердце, и я замираю, когда Аяз прищуривается и окидывает меня внимательным взглядом.
Что-то будто зажигается на дне его медовых глаз — порочное, темное, алчное, его веки сужаются, когда взгляд останавливается на моей шее.
— Почему ты пренебрегла моим подарком и не надела подаренные мной украшения, жена?
На мгновение застываю. Вопрос шейха таит в себе опасность. И взгляд пронизывающий. Интуитивно прикрываю голую шею рукой, будто пытаюсь защитить себя…
Аяз отслеживает этот жест, и я отвечаю максимально честно.
— Кожа слишком чувствительная после вчерашнего…
Прикусываю губу и опускаю глаза, смотрю в пустую тарелку в ожидании реакции шейха.
— Тебя осмотрит врач. Сегодня же.
Сердце ударяется о ребра.
Еще одна традиция. Значит, доволен. Чувствую, что после ночи у меня безумно сухо во рту, поэтому тянусь к прохладному терпкому напитку и делаю глоток.
Приятный аромат мяты и цитруса, легкая горчинка и медовая сладость…
Прикрываю веки от наслаждения и улыбаюсь, а стоит отставить пустую чашку, как на себе пронизывающий взгляд мужчины чувствую.
Замираю. Кажется, опять что-то не так сделала. Спустя секунду шейх вновь приказывает:
— Подойди ко мне.
Я бросаю взгляд на широкий диван, на котором восседает будто на троне Аяз, и поднимаюсь со своего места, делаю несколько шагов и замираю рядом с шейхом; он поднимает на меня свои медовые глаза, рассматривает, пока я стою рядом в нерешительности, затем резко вскидывает руку и тянет на себя. Теряю равновесие и валюсь прямо на шейха, который ловит меня в объятия и сажает на свои колени.
Застываю, будто бабочка, пойманная в силки, в то время как Аяз отбрасывает мантилью и проводит пальцами по моим волосам, которые отдают золотом на солнце…
Я в его руках едва дышу, а шейх вновь будто принюхивается ко мне, проводит носом по моей шее, оставляя приятные мурашки на коже."
"Ловит мое лицо за подбородок и разворачивает к себе, заставляет заглянуть в глаза, в которых золотистые прожилки.
— Тебе больно, Джамиля? — спрашивает спокойно.
