Автор
Мелина стояла на улице в сугробах, замершая от шока при звуке голоса сестры. Внезапно замуж за шейха! Она была пленником времени, словно статуя из бронзы, молниеносно понимая значение этих слов. Несущиеся снежинки лишь усиливали ее ощущение отрочества, когда жизнь вдруг внезапно взяла искру....
С рокочущими нотками, которые бывают у зверя, что сжимает в своих лапах трепетную глупую лань.
Слезы вновь срываются и катятся по щекам, когда я выдыхаю свою правду:
— Я просто… очень хочу домой…
Всматривается в мои глаза, а я губу прикусываю. Не знаю, как именно воспримет мои слова шейх, возможно, я прямо сейчас наношу оскорбление его важной персоне, но… поделать ничего не могу.
Я хочу бежать. Бежать от него. От себя. От чувств, которые рождаются в моем сердце и бередят душу.
Аяз смотрит на меня секунду, а затем на его чувственных губах улыбка рождается.
— Маленькая моя девочка… — шепчет мне в губы и целует страстно. Играет со мной. Притягивает ближе, заставляя балансировать на грани.
Крупная рука вновь накрывает мой затылок, впивается в волосы и слегка натягивает, заставляет изогнуться в его сильных руках. Языком порочную дорожку проводит по моей шее, слегка прикусывает подбородок.
— Ты ведь знаешь, что я могу наказать тебя?
Смотрит мне в глаза, но я не страшусь сейчас этого грозного мужчину, наоборот, меня тянет к нему, как магнитом, а в его янтарных глазах будто искорки зажигаются озорные.
Не дает мне ответить, вновь накрывает мои губы, целует страстно, впивается, просто метит меня собой. Дает почувствовать, насколько он возбужден.
Моя одежда летит в сторону. Аяз просто срывает ее с меня, особо не тревожась о том, что уничтожает дорогие вещи.
Наконец срывает с меня бюстье и бросает на кровать, просто отпускает руки — и я валюсь на спину, лишенная его поддержки, его силы.
Руки сами тянутся к полушариям груди, чтобы спрятать ее от огненного взгляда мужчины, но… короткий приказ шейха заставляет меня замереть:
— Не смей. Я хочу смотреть на свою жену.
Вновь голос, наполненный силой. Аяз смотрит на меня, рассматривает, его взгляд становится каким-то осязаемым. У меня по коже мурашки рассыпаются.
— Домой, значит, хочешь? — задает вопрос и скидывает с плеч рубашку. Обнажает литую и могучую грудь, увитую мышцами, будто плитами.
— Я… прости… просто…
Шепчу сбивчиво, но шейх лишь качает головой, заставляет меня замолчать.
— Я хочу, чтобы ты сегодня ночью танцевала для меня, Джамиля.
Оглушает меня, и я в шоке распахиваю глаза:
— Что?
Приподнимает бровь, наклоняет голову к плечу. Хищник. Безжалостный. Красивый. Жестокий.
