Автор
Варя ощущает мгновенную тревогу, когда вокруг нее начинает собираться опасный стalker с охранниками клуба. Она отступает на высоких каблуках, падая на корточки, пока мужчины удерживают ее за запястья и подталкивают назад.
— Я тебя только что спас от травли, дура! Или хотела и дальше с ярлыком ходить, из универа вылететь?!
— Спас?! Спас? Зорин, ты что, прикалываешься?! Если бы не вы и ваша компания, я бы в эту ситуацию никогда бы и не угодила! Вы подставили меня! Продали! Не смей ко мне прикасаться! Даже подходить не смей!
— Алексина, не нарывайся, я ведь могу и разозлиться, и тогда выходка Иры тебе цветочком покажется…
Рычит практически. У него лицо белеет. Глаза сверкают. Оголяет зубы в оскале и мне кажется, что сейчас нападет, прямо здесь в коридоре, только я страха почти не чувствую.
На адреналине начинаю вырываться и опять получаю. Прикладывает меня спиной к холодной стене.
— Отпусти меня! — выдыхаю глухо — Иначе я в полицию пойду и все расскажу! Расскажу, чем именно вы промышляете в клубах и что со мной сделали!
— А что мы с тобой сделали?! — спрашивает и бровь вскидывает.
На мгновение мне даже кажется, что Зорин не знает, что именно со мной произошло после их побега, но я отметаю эту мысль.
— Ты знаешь и не смей ко мне подходить! — опять цежу и ударяю парня ногой.
Скалится и наваливается на меня всем телом, лицо мое ловит, мне вдруг кажется, что поцеловать хочет, и от этого понимания дурно становится.
На спине испарина выступает. Холодный пот течет.
— Не трогай меня! Я закричу, Зорин! И пойду к ректору! Заявление накатаю!
— Попробуй, мышка, я тебя в порошок сотру, вылетишь из универа пробкой, а заяву твою в унитаз спущу! — рычит, злой как черт.
— Попробуй! Давай! Я не отступлюсь, Андрей, может, я ничего и не добьюсь, но волокиты тебе доставлю, нервы попорчу и к папочке твоему еще пойду, скажу, чем его сынок промышляет!
Зажимает мне рот рукой, а я смотрю на стремительно звереющего мажора, на то, как у него жилы проступают и глаза вспыхивают будто.
Страшный. И ничего хорошего мне ждать не приходится. Но я пытаюсь хоть как-то защитить себя от чудовищ, которые опьянены своей властью и деньгами, которым все можно.
— А ты, смотрю, рисковая, — наконец, выдает и улыбается, оголяет зубы в белоснежной улыбке, немного чокнутой, потому что эта улыбка не затрагивает глаз.
Андрей сейчас, скорее, напоминает быка, перед носом которого помахали красной тряпкой.
