Автор
Варя ощущает мгновенную тревогу, когда вокруг нее начинает собираться опасный стalker с охранниками клуба. Она отступает на высоких каблуках, падая на корточки, пока мужчины удерживают ее за запястья и подталкивают назад.
— Интересная ты, Алексина, не зря мне сразу зашла, — выдает грубо и приваливается ко мне так, что я чувствую, что парень возбудился не на шутку, а у меня от этого понимания ноги от страха подкашиваются.
Протест идет. Которого не было с Байсаровым, но с Андреем включается инстинкт самосохранения, когда готов драться до последнего, умереть, но не даться…
— Отвали от меня! — шиплю дикой кошкой, готовая биться до последнего и сопротивляться.
Мажор на мои трепыхания лишь улыбается, вижу в глазах азарт и кураж, на драйве он, заводит урода мое сопротивление.
— Хорошо, — отвечает неожиданно и отпускает, а я к стене льну, смотрю настороженно в цепкие глаза Зорина, который складывает ручищи на груди и бросает на меня оценивающий взгляд.
— Сделаем так, Алексина…
Наконец, начинает говорить, а я ничего хорошего не жду от мерзавца, угодила в болото, даже смрад чувствую фантомный.
Хоть от парня и несет дорогим одеколоном, но я чувствую гнилую вонь.
— Как “так”? — спрашиваю с вызовом.
— Ты из себя недотрогу-то не строй, лучше по-хорошему договоримся.
— По-хорошему? — опять повторяю его слова, все силюсь понять, что если вот это вот по-хорошему, то как тогда у мажора по-плохому бывает?!
— У тебя есть шанс стать моей девушкой, Алексина, любая удавится за такое предложение…
Вскидываю в удивлении брови. Это что, мне сейчас предложение делают? Так и подмывает расхохотаться.
— С этим шансом иди к Ирине, она будет рада, — выдаю зло, шиплю и мажор оскаливается, я же понимаю, что мне дали толику свободы, и порываюсь уйти вбок, чтобы избавиться от наглого внимания мажора.
— Нервы мне не делай, Варя, — подается вперед и руку ставит на стену так, что мне путь преграждает, — я пока с тобой очень мил, крошка, но у тебя есть два варианта ответа на мое предложение и два варика развития событий.
Опять улыбается гад, лицо мое ловит рукой и заставляет повернуться, чтобы в глаза его бесящие заглянуть.
— Либо ты, Алексина, под меня ляжешь, либо я превращу твою жизнь в ад!
В шоке распахиваю глаза, слова заканчиваются. Ловлю губами воздух, как рыба, выброшенная на берег, но его все нет, голова кружится, в ушах поднимается гул."
"А наглый мажор лишь приближает голову, отворачиваюсь, а он мне в ухо шепчет и языком по раковине скользит, заставляя передернуться в отвращении.
— У тебя три дня. Крошка.
