Автор
Соня смотрит на отца в шоке и растерянности: он внезапно поднимается со стула, явно обеспокоенный какими-то новостями. Ночное гостевое посещение становится предчувствием чего-то серьезного. Подъем Сони в свою спальню символизирует отдаленность от дома и мирных обиталищ....
Как тянется сыр, и наглый волчара обрывает его своей вилкой. Ещё и смотрит так, словно победитель. И это не меняется, когда ворую у мужчину кусочек бекона.
Это похоже на ребячество, но мне так хорошо. Чувствую себя так, словно детское желание исполнилось. Дед Мороз услышал, Рождество пришло раньше и всё идеально сложилось.
Господи, что ночь любви делает.
Или это признание?
Или то, что Ян ведет себя, как нормальный мужчина? Без кровавого бизнеса за плечами, без ненависти. Улыбается. Целует тыльную сторону ладони, укутывает в шарф.
"Ворчит о том, что я слишком легко одета. Одергивает свитер, помогает застегнуть крутку. Ян выглядит как курица-наседка, а я просто млею от этой заботы. Настолько приятно, что готова всё простить. Какая разница, что там за дела у Яна, если ко мне он относится с такой нежностью?
— Отставить смех.
Приказывает, целует, чтобы не могла сопротивляться. Прикусывает губу, его дыхание опаляет кожу. Краснею, горю. Наслаждаюсь. Разве можно настолько зависеть от кого-то? Раствориться и погрязнуть.
Уйти на дно.
Без единого желания спасаться.
— Хватит, — бью его по плечу, поправляю шапку. — Нормально всё. Мы идем на каток, там будет движение.
— Каток — опасная затея. Ты беременна, золотко, если забыла.
— И врач ведь разрешил, так? Не ври, я знаю, что без его кивка ты ничего мне не позволяешь. Всё можно, хватить нагнетать. Я не хрустальная.
— Но это не значит, что с тобой следует обращаться по-другому.
— Ты меня из дома похитил, запер, угрожал и…
— Это в прошлом, хватит вспоминать, — усмехается, щиплет за бедро.
— Деспот!
— Даже не спорю. Вперед, золотко, у нас каток и много планов. Хочу всё закончить, пока светло. А потом разберемся с парочкой формальностей.
Мне интересно, что там у Яна за дела, но это вылетает из головы. Сначала грузимся в машину, как обычно, куча охраны. Потом пробки, ворчание и крепкие объятиях, в которых так уютно.
Волков, оказывается, совсем не стесняется проявлять чувства на публике. Не знаю, почему мне так казалось, но я думала — Ян не будет настолько открытым. Бандит же, Господи.
Но он спокойно прижимает к себе, позволяет уложить голову на его грудь. Гладит мои плечи, царапают кожу на ладонях. Касается и реагирует, не давая забыть, кто именно со мной.
— Как же красиво! — смотрю на огромную ярмарку, которая в этом году считается самой большой.
