А ещё через некоторое время отдать детей в волгорский приют на эксперименты стало считаться чуть ли не хорошим тоном (в отличие от банального убийства). Хотя эмоциональную составляющую перебороть непросто, но, если говорить цинично, поступая таким образом, свободные повышали шансы выжить тем немногим детям, которых родители не бросили. Поэтому посвящённые официально, да и неофициально, одобряли такое поведение (в очередной раз заставив себя руководствоваться разумом, загнав чувства подальше в угол и спрятавшись за маской бессердечных учёных).
В январе Игорь, впервые после начала основания, покинул Орден и на несколько дней уехал в Волгоград. Судя по рассказам Нади и моим наблюдениям (а мы продолжали подозревать нового лидера и, соответственно, приглядывали за ним), Игорь пытался восстановить старые связи и улучшить отношение народа к посвящённым. Если первое более-менее удалось, то вторая задумка математика провалилась. Впрочем, наш лидер приложил все усилия, и даже то, что лично ему свободные снова начали симпатизировать — уже большой успех. А для нашего племени в целом и нейтральное отношение было бы огромным достижением: слишком часто посвящённым приходится прибегать к непопулярным, сомнительным и откровенно неприятным методам. Мы действуем предельно цинично, прагматично и не оглядываясь на чувства других людей. К тому же, очень дерзко… а то и откровенно мерзко себя ведём. Поэтому прежде, чем пытаться изменить отношение народа, надо исправиться самим. А на это нет сил… да и желания особого, честно говоря, тоже.
Через несколько дней Игорь вернулся, и жизнь вошла в привычную колею.
— Народ, а ведь есть кое-что странное, — развалившись у костра и почёсывая живот, лениво прищурился Росс.
— Какую именно из загадок ты назвал «странной»? — с усмешкой поинтересовалась я.
Я удивлённо посмотрела на зеленокожего. Задумалась, а потом пожала плечами:
— А что в нём особенно странного? Ну, различается у твоего и моего вида — но можно даже предположить, почему…
— Я немного о другом, — покачал головой Росс и осторожно смахнул с ноги несколько ядовитых многоножек. — У йети кормят женщины — и молока детям хватает. У изменённых, насколько узнавал Игорь, тоже кормят женщины.
