В душевном ужасе и жаре, сердце бешено колотится от непреодолимого желания к бегству или смерти. Кровь застывает в жилах при каждом движении, каждый вздох прерывается хрипом и болью. Внутреннее огоньчат разгорается под яркими лучами смерти, а дыхание – лишь последняя связь со сферой невозврата....
Похоже, «Наследники Скорби (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Жа-а-алко…
Белян поник головой, но все-таки нерешительно взял ложку и принялся есть. Он старался не торопиться, не выказывать того, как сильно проголодался. Получалось плохо. Уж больно каша оказалась вкусная. Да еще и теплая. И оставили ему много. Он не ожидал. Думал, едва дадут котелок обскрябать. Но нет, наелся досыта. И глаза начали слипаться.
— Иди, ложись, — Лесана кивнула пленнику на сваленный у подножья сосны лапник. — На вот, укрыться.
Она бросила ему кожаную накидку.
Юноша устроился на ветках, скорчился и затаился, боясь шевельнуться.
Лесана забралась под кожаный полог, устраиваясь на войлоке… Думала, едва ляжет, сразу уснет. Не тут-то было.
На погоду разнылся старый шрам на спине. Не то что болел и мучал, так, напомнил о себе. Поворочавшись с боку на бок, девушка выбралась обратно к прогоревшему костру.
Дождь перестал. Вместо него меж деревьями повис густой туман.
Видать, с голодухи заходится. Волколаки, поди, всех зайцев перегрызли… И снова глухо кольнуло сердце, когда вспомнилось обезображенное до неузнаваемости лицо Милада. Семилово осталось без обережника. В такую-то пору, когда деревни жрут… Нет, скорее до Цитадели добраться, сбыть с рук Беляна да обратно пускаться.
Сыскать бы этого Серого. Да ведь он, стервец, наверняка затаится теперь, гадай, где сызнова объявится. А что объявится — без домыслов ясно. Все одно — зверь, почуявший кровь, не уймется.
Опять заплакала в чаще лиса. Надрывно и жалобно… Лесана слушала детский плач и ей, мстилось, будто то плачет лес. Вековая чаща, измученная лицезрением смертей.
Блазнилось даже, будто всхлипывает старая сосна. Глухо, в надежде, что не услышат. А белый туман, что полз среди могучих стволов, приглушал звуки. Вот снова всхлипнуло старое дерево. Дерево?
Девушка встала и подошла к скорчившемуся на лапнике полонянину.
— Эй.
Он сжался и застыл. Видать надеялся, она не заметит.
— Не спишь, я вижу.
И тут плечи парня затряслись, всего его заколотило, забило и Ходящий разрыдался, уткнувшись лицом в ладони.
