В стране стремительно растут цены — и на шелк, и на бархат, и даже на художественные полотна. Вендский лен становится все более востребованным. А вокруг замков и дворцов охраняют дороги дозорные, ожидающие приглашенных. Любице предстоит вдохновенно создать новую историю в мире, где искусство и силы знати становятся непростой меркой всем....
И хвала Творцу!
Наместник зря печалился. Часть вендов и так не собиралась двигаться дальше пограничного города. В основном, речь шла о мелких купцах, приставших к обозу в дороге. Торговали большинство из них вполне обиходным товаром, тащить который до самого Люнборга не было смысла. Его вполне можно было выгодно сбыть и здесь, благо, большая ярмарка по случаю приезда княжны выплеснулась за пределы рыночной площади и захватила набережную и все окрестные улицы.
Город шумел, а Либуше, окруженная женщинами и девушками из своей и заксонской свиты пыталась отдохнуть.
Вопреки опасениям княжны, сам прием оказался не таким уж и страшным. Собралась куча народа, поклонились высокой гостье, раскланялись каждый с каждым. Все это не сильно отличалось от княжеских пиров дома.
Только однажды чинный ход приема нарушил воевода Богувер. Переговорив о чем-то с одним, потом с другим заксом, он подошел к группке рыцарей, которые держались немного в стороне. Судя по виду и манерам, были это владетельные, но не самые родовитые паны. С одним из них воевода заговорил, а потом чуть ли не кинулся обниматься.
— Княжно! — Воевода склонился перед жениной племянницей. Здесь, у заксов, приходилось оглядываться и на их обычаи. — Вот наш родич, пан из Пехова.
Либуше с интересом оглядела статного воина средних лет. Светловолосый, с резковатыми чертами лица — закс как закс. Он и говорил на заксонском, правда, немного иначе чем местные, зареченские заксы.
— Здравствуйте, уважаемая принцесса! Арвид фон Роггенкамп и Пехов. Быть представленным Вам — честь для меня.
Либуше милостиво кивнула, вспоминая все, что ей рассказывали об этом человеке дома в Любице, и у тетки в Ставенове.
— Я тоже рада познакомиться, уважаемый пан из Пехова, — начала княжна, старательно подбирая заксонские слова.
Хотя она и учила этот язык с детства, говорить, когда к каждому тоему слову прислушиваются десятки ушей, было неловко.
