В стране стремительно растут цены — и на шелк, и на бархат, и даже на художественные полотна. Вендский лен становится все более востребованным. А вокруг замков и дворцов охраняют дороги дозорные, ожидающие приглашенных. Любице предстоит вдохновенно создать новую историю в мире, где искусство и силы знати становятся непростой меркой всем....
Именно в процессе создания волшебных птиц — достаточно мощных и достаточно крупных, чтобы носить послания больше трех строк — принцы и ухитрились довести себя до вчерашнего состояния.
— Ого! — Глаза Либуше расширились в восхищении. — Ты так запросто можешь послать птичку до самых Южных гор?!
— Нет, — Генрих, довольный произведенным эффектом, слегка качнул головой. — Точнее, я — могу. Но не «запросто» и птичку. Одну птичку с одним посланием, а не провести целые переговоры. Посылали мы, конечно, эстафетой. Но чем меньше людей в ней участвует, тем надежнее, сама понимаешь.
— И что вы выторговали? — Этот вопрос был более насущным. Либуше задумалась, слегка морща лоб. Что вообще можно взять с небольшого горного графства?
— Ну-у, наши купцы получили право беспошлинного проезда через перевал. А мы… А мы расширили наше королевство на еще одно графство. И получили очередного довольно сильного, но весьма непредсказуемого вассала. Даже и не знаю, не проторговались ли.
— А что выторговал граф? Ведь зачем-то же ему все это было нужно?
Генрих снова хмыкнул.
"— Ты знаешь, — хитро прищурился принц, выбирая в тарелке кусочек полакомее, — мне кажется, граф тут знатно проторговался. А выиграл, как ни удивительно, его сосед.
— Это который…
— …Удачно пристроил дочурку за последнего неженатого принца. — Подтвердил Генрих предположение жены. — Согласись, очень умно, стравить две стороны, а потом удачно продать свою поддержку одной из них.
— И вы с самого начала это знали? — Это что же получается, мысленно ахнула Либуше, муж вот так просто признается в том, что его и всех о стальных просто обвели вокруг пальца?
Да любой из ее братьев язык бы себе откусил, но не признался в собственной глупости никому, кроме отца. Однако, ее странному мужу похоже, понятие стыда было неведомо.
— Если бы мы знали… — Генрих грустно улыбнулся. — Брат сейчас себе локти кусает, что его служба упустила эту интригу.
— Который из братьев?
— Гуннар, само собой. Эрик отвечает за то, что творится внутри страны, а Рихарду эти интриги никогда не были интересны.
Разговаривая с женой, Генрих откровенно наслаждался этим обедом. Что ни говори, маленькая передышка иногда бывает очень кстати. Ему, конечно, очень повезло с такой сострадательной женой, магия уже успела восстановиться, а похмельем он и раньше редко страдал.
