В стране стремительно растут цены — и на шелк, и на бархат, и даже на художественные полотна. Вендский лен становится все более востребованным. А вокруг замков и дворцов охраняют дороги дозорные, ожидающие приглашенных. Любице предстоит вдохновенно создать новую историю в мире, где искусство и силы знати становятся непростой меркой всем....
Сдерживая недовольство, вендка позволила усадить себя на почетное место во второй ладье. Подождав, пока все рассядутся, кронпринц дал знак отчаливать. Гребцы вхмахнули веслами и ладьи легко заскользили по озерной глади.
Убедившись, что все устроились удобно, Генрих сам сел у руля, направляя ладью почти на средину озера. Отсюда открывались прекрасные виды. По одну сторону было озеро с россыпью островов, по другую — белоснежный замок на горе, а чуть в стороне от него — городок, с черепичными крышами, храмовыми шпилями и несколькими причалами вдоль берега.
— Красиво, — задумчиво сказала Либуше, глядя на город.
— Красиво. — Негромко согласился Генрих, тоже любуясь. — Город моего детства.
— А Люнборг? — Либуше даже чуть подалась вперед. Появился шанс узнать своего взрослого жениха поближе.
— И Люнборг тоже. Но здесь у нас всегда было больше свободы. Можно было устроить войну в камышах, можно было сбежать в город и накупить у кондитера сладостей. Хотя, мой брат ухитрялся регулярно проделывать то же и в Люнборге, — кронпринц усмехнулся, — он вообще всегда был сладкоежкой.
— Да, здесь должна быть знатная рыбалка. И сомы, наверное, есть? — Вступил в разговор воеводич Мирослав, за что получил от матери ощутимого тычка. Но кронпринцу, казалось, еще один собеседник не мешал.
— Есть, — ответил он, утвердительно кивая для пущей убедительности. — Рыбаки рассказывают о таких, что легкие лодки переворачивали ударом хвоста.
Либуше внимательно слушала разговор. Почему-то ей казалось, что говорит кронпринц сейчас больше с ней, хотя и отвечает воеводичу. Что он специально пытается повернуться к ней другой стороной, как изуродованный в битве воин старается все время поворачиваться к собеседнику целой стороной лица. «Интересно,» — задумалась княжна, — «Когда же он настоящий? Сейчас, когда рассказывает о таких простых вещах? Или вчера на прогулке, когда выглядел неприступной глыбой?»
Могло ведь быть и так, и эдак, ей ли не знать, что правитель не всегда волен быть собой.
А кронпринц, тем временем, что-то просигналил рукой второй команде и направил ладью вокруг большого острова.
С одной стороны деревья подходили прямо к самой воде, местами даже опускаясь в воду из-за подмытых волнами корней.
