В стране стремительно растут цены — и на шелк, и на бархат, и даже на художественные полотна. Вендский лен становится все более востребованным. А вокруг замков и дворцов охраняют дороги дозорные, ожидающие приглашенных. Любице предстоит вдохновенно создать новую историю в мире, где искусство и силы знати становятся непростой меркой всем....
Идя за женихом, она не увидела, как Добыслава властным жестом остановила остальную свиту: «Пусть поговорят».
Не желая пугать княжну еще больше, Генрих не стал углубляться в лес. Он всего лишь отвел княжну до конца пляжа, где у самой кромки воды лежали три огромных валуна. Скинул куртку, словно простой воин, улучивший минутку для свидания, и постелил ее на один из валунов. Либуше благодарно кивнула в ответ на приглашающий жест и села на плоский камень.
Принц остался стоять, прислонившись спиной к другому. При этом княжна отметила, что к оставшейся у ладей свите он повернулся боком.
И именно теперь, когда можно было говорить, Либуше почувствовала, что не знает, с чего начать.
— Вчера мне показалось, — немного нерешительно начала она, — что вы на меня обиделись. Мне показалось, что вам передали разговор, не предназначенный для чужих ушей.
Девушка нерешительно замолчала, ожидая реакции принца.
— Мне показалось, — добавила она уже с недобрым прищуром, — что у стен моей спальни появились уши. Хотелось бы узнать, хотя бы, чьи?
— Мои. — Не меняя выражения лица ответил принц Генрих. Эта откровенность в первый момент сбила Либуше с толку.
— Что, простите?
— Это я должен просить прощения. — Генрих снова заговорил светским тоном, по которому сложно было понять, злится он на невесту за этот разговор или потешается над ней.
Принц поморщился, словно само воспоминание о том вечере было ему неприятно.
— Могу обещать, что подобного больше не повторится. Ну и, само собой, что все услышанное было и остается между нами. Вам больше не стоит опасаться «ушей» в своей спальне.
