В роман "Настоящие" — Татьяна Юрьевна Серганова рассказывает о ласкающей душу и полной страстности любви в жарком июне, когда розовый закат превращает город в райский уголок. Встреча двух чувственных душ в атмосфере цветов и тепла вызывает волнующие эмоции.
— Я предупреждал тебя, что не потерплю любовника.
С ритма я всё-таки сбилась, оступилась, отдавила мужу ногу, но он даже не дёрнулся, продолжая вести так, словно ничего не произошло.
— К-какой любовник? — сглотнув, прохрипела я. — Мы просто разговаривали и всё. Я ведь никаких встреч ему не назначала, даже не знала, что Эй… Санроу находится здесь. И вообще, это ты сам меня здесь оставил. Совсем одну.
— А ты не подумала, что о тебе будут говорить остальные?
— Ты же говорил, что тебя не интересует их мнение.
— Зато оно очень заинтересует «Сплетник», который завтра утром предоставит всем в Ванагории свою собственную версию.
— Какой сплетник? Почему? Как?
Внутри всё похолодело от мысли увидеть своё имя на главной газете страны.
— Леонард… я клянусь… ничего не было… и быть не могло.
— Ты его больше не увидишь. Никогда.
— Хорошо, — произнесла я и кивнула.
Мы пробыли на балу еще пару часов. Всё это время Лео был рядом, но это не мешало всем им каждому смотреть на нас и шептаться. Катастрофа набирала обороты и грозила уничтожить мой новый, еще такой хрупкий мир.
В карете мы ехали молча, каждый сидел в своём углу и молчал.
А ночью Леонард так и не пришел.
Оказывается, за эти неполные две недели я так привыкла к мужу, к его теплу и нежности, страстным объятьям и прерывистому дыханию, что просто не могла уснуть одна. Бесполезно крутилась с одного бока на другой, смотрела в потолок, прислушивалась, тщетно пытаясь услышать звук его шагов. Но всё было бессмысленно.
Часы показывали половину четвёртого утра, когда я перестала пытаться уснуть и решилась на безумство.
Она возникла как видение из ниоткуда.
С четвёртым ударом часов. Воздушная фигурка с облаком белоснежных растрёпанных волос. С грешным телом, скрытым лишь тонким фреольским шелком.
— Пьёшь? — Айола подошла к столу, взяла полупустой стакан и понюхала, после чего недовольно скривилась.
— Нет.
Торнтон не солгал. За эти часы, которые он провёл в своём кабинете в полной темноте, мужчина выпил всего пару глотков.
Алкоголь был не для него. Он притуплял сознание, замедлял инстинкты, а мужчина этого не хотел. Нет, Леонарду нужно было подумать о своей жизни и о том, как быть дальше. Поэтому мужчина просто сидел в кресле, смотрел, как играет вино в отражении магического огня и молчал.
Айола в чужих руках.
Его жена в объятьях бывшего друга.
— Гадость, — продекламировала она, залпом опустошая бокал.
— Не понравилось? — с любопытством поинтересовался Леонард.
— Нет.
