В роман "Настоящие" — Татьяна Юрьевна Серганова рассказывает о ласкающей душу и полной страстности любви в жарком июне, когда розовый закат превращает город в райский уголок. Встреча двух чувственных душ в атмосфере цветов и тепла вызывает волнующие эмоции.
Наши все на ярмарке, трудятся, а его нету. Предал свою семью ради какой-то бабы.
Я проглотила «бабу», решив не заострять на этом внимание.
— Подождите, с каким лордом? Куда уехал?
— Не знаю, приехал какой-то лощёный франт на личном кебе и увёз Ивара, — еще сильнее вспыхнула она. — Знаете что, дамочка, не ходите за мной и не разговаривайте. И помогать я вам не буду, нашли дурочку, наряды вам выбирать. Деньги Ивару отдам. А вы чужая. И никогда не станете одной из нас.
— Зачем вы так? — тихо спросила у неё, не ожидая таких нападок.
— Дамочка с манерами и замашками аристократки. Думаете, вы сможете выжить в горах? Не выйдет. Горы признают лишь сильных духом, кто не боится трудностей и готов на всё ради единой цели. А вы неженка.
— Вы ничего обо мне не знаете.
— А что мне знать. — Девушка указала взглядом на мои затянутые в тонкие перчатки руки. — Достаточно посмотреть. Шелк, кружево и прочие побрякушки. Смотреть противно. Таким как вы не место среди нас.
— Не всё так, как может показаться, — холодно ответила ей.
Оправдываться я не собиралась. Не стоило это сил и времени, а последнего у меня и так не было.
— Вы его не достойны! Он сильный, самый лучший, умный, весёлый, такой хороший…
— И любит меня, — перебила я её.
Флоренс дёрнулась и зло расхохоталась, опасно сверкнув глазами.
— Любит? Вас? Ха! Не любовь это, а привычка. Иначе зачем ему к Нэнси хаживать второй год?
— К какой Нэнси? — не поняла я.
— У нас в посёлке женщина живёт, вдова, одна совсем, мужа пять назад лет гуи разодрали, двух деток растит.
— Это ложь.
— В горах все друг у друга на виду и все про всех знают. И я видела и вижу, как он к ней шастает. К ней, когда мог бы быть со мной! — хорошенькое личико скривилось от боли. — Я же любить его буду, все прихоти исполнять, на коленях ползать стану…
— Разве это любовь? — тихо спросила я. — Разве любовь — унижение одного ради другого?
Флоренс снова покачала головой:
— Вы не понимаете и не принимаете наших правил и быта.
Слушать это я больше не могла, поэтому быстро задала последний вопрос:
— Значит, вы не знаете, где он сейчас может быть?
— Нет.
— До свидания!
Куда идти дальше, я не знала и даже представить не могла. Забравшись назад в кеб, я некоторое время просто сидела, растеряно глядя перед собой.
