В редкие поганые часы, когда я приезжал с Лизкиной могилы, Катя просто приходила ко мне с бутылкой водки, усаживалась на пол, разливала по чашкам и выпивала, не чокаясь. А следом и я. Она ничего не спрашивала, а я ничего не рассказывал. С ней было комфортно молчать и пить. С ней вообще было комфортно. И я по-прежнему хотел ее до одури. Но это было уже не просто страстью. Что-то гораздо сильнее и страшнее. И из этого был только один выход.
— Корф, что это? — изумлялась Катя, когда мы подъехали к тому самому дому, что она должна была оформить.
Я все-таки воплотил в жизнь ее мечту и построил стеклянный дом из ее чертежей. Он долго не давал мне покоя, пока я тайком не откопал старые Катины рисунки, заброшенные на чердак поместья Ямпольских. Чертежи дома сохранились не все, но мне удалось разыскать толкового архитектора и возродить замысел Кати. Стеклянный, он казался текучим, как река, без единого острого угла, перетекающий в темное дерево. Странный. Сказочный.
— Корф? — и в синих глазах ее стояли слезы.
— Этого не может быть…Как ты? Откуда? Как?
Она сбивалась, вертясь как юла, пытаясь в лунном свете рассмотреть каждую мелочь.
— Чей это дом, Корф? — застыла, ища в моих глазах ответ. — Твой?
Я лишь покачал головой.
Этот дом – твой, моя родная. И только твой.
Но вместо слов я перехватил ее за талию, притянул к себе и поцеловал. И когда она, тихо вздохнув, ответила, я понял, что мне мало того, что между нами было эти полтора года. Мне мало просто дружить с ней. Как нереально мало просто заниматься сексом.
Она нужна мне вся. И я знал только один способ, как заполучить ее в свою жизнь и в свою постель окончательно и бесповоротно.
— Выходи за меня, — прошептал, оторвавшись от поцелуя. Катя тряхнула головой и взглянула недоверчиво.
— Что, прости? — нахмурилась.
— Выходи за меня, — повторил, ощущая себя полным кретином.
А она вдруг перевела взгляд на дом, потом на меня и снова на дом. И захохотала так, будто я сказал несусветную чушь. Только когда она отсмеялась, я понял, что это значило.
Ее отказ был безупречен.
ГЛАВА 20
Сейчас.
Катя просыпается в один момент, как будто и не спала вовсе. Перед глазами знакомый интерьер спальни Корфа. Настырное солнце лезет в глаза, и она переворачивается на другой бок, охая от ломоты во всем теле. Кровать рядом пуста, но подушка смята. Притягивает к себе, принюхивается. Пахнет Корфом. Значит, он был здесь. Лежал с Катей, обнимал и наверняка измучился бессонницей.
