Иди куда шел.
Вот это да! Сама же только что уговаривала пойти с ней. А теперь выгоняет? Обозлившись, открываю дверцу и задыхаюсь холодным ветром. Идти ночью самому в метель – гиблое дело. Окоченею – кто тогда за Печенькой присмотрит. Захлопываю дверцу. Юля слабо улыбается.
— Вот и славно, — и заводит машину.
Она и правда живет недалеко. Всего пять минут на машине – засекаю по часам на приборной панели – и два поворота: направо в пролесок с трассы, и снова направо к дому.
У нее тепло и печка топится. Огонь в ней выплясывает что-то.
Сижу на табуретке, смотрю на пламя. Юля разговаривает со мной. Что-то рассказывает. О сыне, который так на меня похож. Говорит и говорит.
— А где он? — спрашиваю, и она вдруг замолкает, смотрит на огонь. Но так и не отвечает на мой вопрос. Усаживает за стол, пытается кормить. Но есть совершенно не хочется. И я сербаю горячий суп, чтобы не расстраивать Юлю. Мне кажется – она хорошая. А потом кто-то стучится в дверь. В такую-то погоду! Она выходит на улицу, в снежную завируху.
А я отодвигаю тарелку и встаю. Изучаю просторную комнату: стол, шкаф, диван. Ничего особенного. В следующей комнате только кровать и тумбочка. Третья вообще пустая. Странно. Дом будто нежилой, хотя в нем тепло и пахнет выпечкой. Вхожу в комнату с кроватью. Пахнет чистотой. На окне тонкие занавески, а на тумбочке лежит что-то плотное, как картон. Оглядываюсь, прислушиваюсь к голосу на улице: Юля все еще разговаривает с кем-то. Ссорится!
А я беру кусочек картона и выхожу на свет. У меня в руках фотография, а на ней…Не может быть! На фотографии хмурый пацан держит на плечах улыбчивую малявку.
И она так похожа на мою Печеньку, что в горле пересыхает. Не может быть!
Хлопает дверь. Роняю фотографию, но тут же поднимаю. Быстро кладу обратно и возвращаюсь за стол, но в дверях сталкиваюсь с Юлей. Она расстроена и даже кажется, плачет.
— Я тебе постелю здесь, возле печки, хорошо?
Киваю.
— Ты ничего не бойся, Крис. Все будет хорошо.
Спорный вопрос. Кому хорошо? У нее наверняка, а у нас с Печенькой – вряд ли.
В детдомах хорошо не бывает. Но я не возражаю, снова киваю.
Она укладывает меня на диване. Но я не сплю. Не привык спать в незнакомых местах. Смотрю в потолок и думаю. Вспоминаю ту фотографию и ничего не понимаю. Если тот пацан – сын Юли, то кто тогда та девочка, так похожая на Печеньку? На обороте фотографии написано: «Марк и Ирена. 16 июля». Получается, Ирена – это настоящее имя Печеньки? Вздыхаю. Тру лицо. Подхожу к печке.
