— Полагаю, это моя дочь, – и снова глоток кофе под ошеломленный взгляд серо-голубых глаз. — А ты сама займешься или отцу позвонишь?
Она встает из-за стола, садится рядом со мной, кладет голову на плечо. От нее едва уловимо пахнет жасмином.
— Все так серьезно, братик? — в голосе сочувствие.
— Я не знаю, Карин, – слова даются непросто. Не так и легко, оказывается, признавать свою беспомощность. — Но сам я не справлюсь. Но если ты не можешь или…
— Фи, – и кулачком бьет в плечо. Охаю от неожиданности и проливаю на себя кофе.
— Карина! – прожигаю ее гневным взглядом.
— Ничего, постираешь, – бросает небрежно, не поддаваясь на мою злость. Стягивает резинку, пропускает меж пальцев волосы. — Я думала, для тебя семья – это святое.
— Так и есть, – соглашаюсь, не совсем понимая, к чему она клонит.
Моей семьей всегда была Катя. А сейчас ее нет. И ощущение, будто из меня кусок выдрали. Больно до судорог. И на месте не усидеть. Потому и приехал, а не позвонил. В квартире я сойду с ума. Да и слежку не мешало проверить.
«Хвоста» не притянул, а проверил не единожды."
"— Так вот для меня, знаешь ли, семья тоже не пустой звук, – злится. — А ты, – снова толкает в плечо, – моя семья. И эта девочка тоже. И я все и всегда могу для своих близких. Уяснил?
Киваю, улыбаясь, и притягиваю Карину к себе. Как же я забыл, что с недавних пор эта взбалмошная и избалованная девчонка тоже моя семья. Родная сестра, как-никак.
— Спасибо тебе, – целую ее в макушку.
Она устраивается поудобнее в моих объятиях, шмыгает носом и в одну секунду становится похожа на маленькую беззащитную девочку.
— Что у тебя стряслось, братик? – снова жалостливые нотки. Да что же она взялась сегодня меня жалеть?
— Да это у тебя не все в порядке, – всматриваюсь в ее лицо. Кривится, как будто лимон проглотила. — Откуда столько сострадания на мою седую голову?
Она проводит пальцами по моим волосам, как струны перебирает на гитаре. Кивает.
— Действительно, седая. Стареешь, братик.
— Не молодею, это точно.
— Ладно, – выворачивается из объятий, одергивает пиджак, завязывает хвост.
— Папе позвоню, если ты не против? Все-таки у него служба безопасности круче меня.
Качаю головой, соглашаясь.
— Ты бы тоже ему позвонил, а? Он будет рад.
— Нет уж, хватит с меня отцовской любви. Сыт по горло. Давай ближе к делу.
— Ну как знаешь, – возвращается в свое кресло и в одну минуту становится собранной, внимательной и жесткой. А еще недавно была капризной девчонкой. Куда что девается – неизвестно.
