Эта была моя первая дальняя поездка с той поры, когда меня нашли у горящего дома. Тогда я могла умереть. Спас брат, он отдал мне так много своих сил, что чуть не выгорел. Но таков Ульви, он все делает основательно и наверняка.
Позже были десятки целителей, папа не скупился и искал лучших. Приглашал из столицы. Отсыпал за мое здоровье золотом.
Я окрепла, встала на ноги и только шрам над правым ухом напоминал о той трагедии. Убрать его я не позволила.
Решила, что так лучше. Но все же старалась прошлое не ворошить.
Сейчас же, вслушиваясь в тихий скрип колес нашей большой кареты для дальних путешествий, невольно возвращалась мыслями в далекое детство.
Странно сложилась судьба.
Я стала настоящей орой, дочерью богатого уважаемого человека. С приданым, со статусом. Только мою родную фамилию — Шалье — папа не смог заменить своей. И его это расстраивало.
Впереди из-за редких деревьев показалась голубая лента реки.
Спокойные, тихие воды. Никаких водоворотов. Иногда папа вывозил нас на пикник, но я никогда не приближалась к берегу.
И в голове все время крутился один вопрос. Оуэн… Выжил ли?
Сколько раз я спускалась к отцу в кабинет, чтобы попросить разведать все о моем друге... И не могла проронить ни слова…
Я так никому и не рассказала, что случилось той страшной ночью.
Ни о том, что натворил мой отец. Ни о предательстве братьев. Ни о чудовищно жестоком драконе, чье имя и не знала. Для меня он остался безликим отцом Оуэна, бросившим меня умирать страшной смертью.
Ни лица, ни имени, ни голоса.
— Айла, что ты притихла? — Мама легонько коснулась моей руки. — Что за грустное выражение? Милая, все будет хорошо! Никто не станет на тебя давить. Но пора выходить в свет. Нельзя вечно прятаться за стенами родного дома...
— А мне хорошо за этими стенами, мама! Я не хочу замуж. Зачем? Я ведь могу быть рядом с вами. Навсегда.
— И я могу... — подпел Ульви. — С вами навсегда...
— А я без внуков не могу-у-у.... — жалобно протянул папа, не выпуская газету из рук. — Мне кому дело передавать? Я ради кого спину гнул всю жизнь? А? Все это ради того, чтобы сын, сидя за книгами, плесенью покрылся и паутиной оброс, а дочь — в старых девах жизнь прожила, окруженная котами?!
— Почему сразу котами, пап? — простонала я.
— О, прости. Ну да, в нашей семье только Токи радует меня регулярным потомством от всего, что лает по округе!
Я отвернулась к окну.
Пейзаж не баловал разнообразием. Поля с низкой пшеницей. Все та же голубая лента реки.
