Судьба разлучила влюбленных студентов. Спустя восемнадцать лет их пути снова пересекаются. Сильные, самостоятельные люди с собственными семьями должны выбирать между прошлой страстью и настоящим долгом. Смогут ли они найти счастье, следуя велению сердца или разума?
— Но он тоже сожалеет о случившемся… Если люди хотят исправить ошибки, надо им помочь.
— Хорошо, — согласился Крапивин, все еще не до конца веря в происходящее…
Тамара провела в Париже почти неделю. Вылетев туда в четверг, она вернулась в Минск лишь к концу среды.
Распаковав вещи, прошла на кухню, заглянула под крышку укрытой полотенцем кастрюли. Есть не хотелось. Налив в бокал немного вина, вышла на лоджию. Стеклопакеты от потолка до пола открывали панораму улицы, по которой, нервно сигналя, проносились машины.
«Чем не Париж? — горько подумала она, сделав маленький глоток. — Вот она, жизнь, как изощряется: город юношеской мечты стал для Инночки еще и местом скорби…»
…Несмотря на то что подруга достаточно долго прожила за границей, в отличие от философски относящихся к факту смерти родственников и друзей, присутствующих на траурной церемонии, уход Дени она переживала истинно по-русски: рыдала, обвиняла себя во всех грехах…"
"— …Это я виновата, я… — не отнимая от лица носового платка, твердила Инна. — Знала, что ему нельзя расстраиваться, нельзя болеть… А я в Нью-Йорк первым рейсом… Выходит, я его предала? — поднимала она на секунду полные слез глаза. — Но он сам согласился, что я должна поддержать Артема… В аэропорт проводил, звонил по нескольку раз на день, и ни слова, ни слова о том, что еще до моего вылета у него поднялась температура!
Инночка снова опустила голову и зарыдала.
— Не вини себя. Ты прекрасно понимаешь, что рано или поздно это все равно случилось бы — с тобой или без тебя, — пыталась успокоить ее Тамара. — И он это понимал.
— С таким диагнозом люди по тридцать лет живут, а он чуть больше десяти протянул! Если бы я не оставила его одного, если бы я его любила…
— Глупости! Даже если бы ты любила Дени так, как Артема, его бы это не спасло! А как Артем?
— Никак… Я еще в ноябре попросила его больше никогда сюда не звонить. Дени о нем постоянно спрашивал, словно чувствовал… Том, ведь я, наверное, изменяла ему все эти годы, потому что продолжала любить другого! — снова уткнулась она лицом в мокрый от слез платок.
— Ненормальная! Ты была ему верной и преданной женой. Никто не посмеет сказать, что это не так. Миллионы людей живут без любви! Если уж на то пошло, ты изменяла себе, а не ему! А Дени, уверена, только любовь к тебе помогла продержаться эти годы!
— Ты не понимаешь… Я виновата… Если бы я его любила, — тонко завывала Инночка.
