Автор
Внутреннее напряжение персонажа в центре схватки заставляет кровь биться в ушах. Улицы перед глазами темнеют, и только тихий шепот "Алкаша" остается ясным — он держит пистолет на расстоянии выстрела, но не знает, где именно его сейчас сжимают пальцы.
Да и Гоша бы не стал мараться из-за такой смешной суммы и трясти долг. А то, что с него уже трясли, я не сомневался. Слишком быстро он с темы решил съехать, боялся Гошу.
— Из-за долга в двадцать пять рублей вы напали на сотрудника милиции и ударили его доской? — продолжал следователь. — Я вам не верю.
— Я же не знал, что это сотрудник, — брызнул слюной Степанов. — У него на морде не написано!
На столе зазвонил телефон. Степанов вздрогнул. Следователь поднял трубку:
— Слушаю, Горохов.
Никита Егорович положил трубку и с торжествующим видом уставился на допрашиваемого:
— Ну все, товарищ Степанов. Теперь нам твое признание не нужно. Свидетеля нашли. Дворник видел, как ты выскакивал из подъезда Зверевой в тот вечер, когда ее убили. Теперь не отвертишься от вышки.
— Как от вышки?
— А как ты хотел, за четыре трупа? Зверева, Рогова, Соболева и Красицкая.
— Нет! Я их не убивал! — Степанов затрясся и вытаращил глаза.
— Когда свидетель тебя опознает — не отвертишься!
— Я не убивал их! — чуть ли не выл задержанный.
— Не ври! — Горохов хлопнул по столу кулаком так, что подпрыгнула стоящая на нем кружка и сидящий рядом на стуле допрашиваемый. — И так вышка светит, ты еще усугубляешь вину враньем!
— Я одну убил, крысу-кадровичку! — зарыдал Степанов.
"— Рассказывай все, как было, — холодно проговорил Горохов, делая вид, будто ему уже особо нет дела до признания. Будто он уже все решил.
— Эта стерва требовала извиниться перед ней, и чтобы выродок ее рядом был! То есть, в присутствии сына. В тот вечер я постучался к ней в квартиру и собирался попросить прощения, но выскочил ее сынок и стал спрашивать у нее, что за дядя пришел.
