Автор
Внутреннее напряжение персонажа в центре схватки заставляет кровь биться в ушах. Улицы перед глазами темнеют, и только тихий шепот "Алкаша" остается ясным — он держит пистолет на расстоянии выстрела, но не знает, где именно его сейчас сжимают пальцы.
Что не злодей, не маньяк и не дай бог — не мент…
Я с заговорщическим видом достал из-за пазухи пустой “шкалик” и повертел им перед глазком, на морду накинул просящее выражение.
Щелк! — замок открылся и дверь распахнулась. Чуть сгорбленная бабушка с седой копной волос, собранной в узел, внимательно осмотрела меня выцветшими глазами. Морщины на лбу подозрительно на меня хмурились.
— Заходи! — “предпринимательница” впустила меня внутрь. — Откуда узнал про меня?
— Так Петрович проболтался, — выдал я.
— Какой Петрович? — насторожилась бабка.
Я хлопнул себя по лбу.
— Да не Петрович, это брат у него Петрович, путаю их все время, Василич, — я перебрал на мой взгляд самые распространенные отчества.
— А-а-а… — закивала бабуля, уже расслабившись. — Вот паскуда, говорила же ему, не веди новеньких. Я, молодой человек, только своим продаю, сам понимаешь, время сейчас такое. А мне внука тянуть надо.
— Внука? — удивился я. — А родители его что?
Квартирка выглядела убогой, но чистенькой.
В коридор выскочил малец лет пяти-шести в черных трусах и белой майке. Увидев меня, он обрадовался, будто встретил детсадовского друга:
— Дядь, а дядь, дай рупь!
— Уйди Андрюша, — шикнула на него бабушка. — не лезь к человеку.
Сердце екнуло. Он мне напомнил меня самого.
— А держи, — я пошарил по карманам и вытащил измятую купюру с единичкой, и протянул мальчику.
Тот ловко подскочил и цапнул ее, как коршун куренка:
— Спасибо, дядь!
Андрюшка скрылся в комнате.
— Ой, неудобно как-то, — запричитала бабуля. — Зачем ты деньги ему дал? У меня нечем тебе вернуть.
— Да не надо ничего, — махнул я рукой. — Для тезки не жалко.
— Погоди, — бабуля уперла в бока руки.
— Спасибо, — замотал я головой, — Мне пора. Что-то перехотелось мне.
— Как так? А чего приходил-то?
— Да для бати купить хотел, а сейчас подумал, обойдется старый хрыч. Пусть трезвеет. Уже мамку своими запоями всю извел. Вот пусть лучше сдохнет с похмелья, не принесу я ему самогона.
— Ну и правильно, — одобрительно закивала самогонщица. — Помереть — не помрет, а впредь наука будет.
