Я бежал, ломая кусты и борясь с еловыми колючками. Федя пыхтел сзади, отставая. В голове только одно: надо вернуться и забрать его ПМ. Но не хочу рисковать — завтра точно застрелюсь. Я остановился, прислушиваясь к тишине, где-то слышалось движение. Куда дальше?
Всегда считал его задохликом, но оказалось, что он несколько лет в секцию конькобежную ходил. Отец заставлял. Об этом я узнал, только когда всерьез про него справки начал наводить. Так что бегать он умел и дыхалку еще не прокурил совсем.
Впереди вырос заборчик повыше. Я прибавил разгона и самонадеянно попытался взять его штурмом, не сбавляя ход. Прыжок! Но я не Бубка, и шеста у меня нет. Зацепил ногой штакетину и полетел мордой вниз. В последний момент успел сгруппироваться и перекатом взрыхлил огород. Пистолет выронил.
Я выскочил на узкую улочку и осмотрелся. Если он знает эти места, то будет выбираться к дороге, чтобы поймать попутку. Или наоборот, затихарится до утра в одном из домиков. Я оббежал округу и остановился перевести дух.
Несколько секунд передыха – и помчался дальше. На ходу обернулся, чтобы запомнить участок, где пистолет обронил. Вовремя я обернулся. На том участке мелькнула тень. Силуэт человека, пригнувшись, драпал в противоположном от меня направлении. Вот сука, там он сидел, а когда я мимо пронесся, назад рванул.
Я развернулся и поскакал назад. Силуэт меня заметил и, уже не скрываясь, неся по огородам. Пот заливал мне глаза. Я скинул на ходу куртку.
До Зинченко метров двадцать.
— Стой, сука! — выдохнул я на бегу. — Не уйдешь!
Словно вняв моим словам, Зинченко резко остановился и развернулся:
— Стой, Андрей! Не подходи! — голос глухой, как из пещеры.
Вылезла луна и осветила его налитые кровью глаза, в руке его блеснул складник с широким клинком:
— Не подходи… Убью…
Я остановился в пяти шагах от него:
— Тебе не привыкать убивать. Убери ножичек. Все кончено, Женя. Сюда уже вся милиция Новоульяновска едет.
— Я не убивал…
— Разберемся, брось нож.
— Ты мне не веришь? Да? — Зинченко улыбнулся, но улыбка больше напоминала оскал. — Никто меня никогда не слушал. И отец тоже…
— Отца твоего выпустили, дома он. С ним все в порядке. Если ты не виноват — тебя отпустят. Сам говорил, что денег у вас помойка. На жизнь хватит. Не губи только свою судьбу сейчас. Не дури, — я медленно подходил. — Я сейчас протяну руку, и ты спокойно отдашь мне нож.
