Автор
Встреча в холодном СССР: Вихрь бешеных хищников и мрачного неба нарушает спокойствие повозки, полной опасностей. Ясно видно, что время стечет один крик Ивана о подкреплении патронов, перед тем как еще одна смерть может свалиться на нас.
Не успел утихнуть резонанс с серийными убийствами, как произошло ЧП тоже масштаба немаленького. Смерть заместителя прокурора города, это далеко не рядовое убийство… Что за проклятие лежит на моем городе? Кому помешал Дубов? Мне во что бы то ни стало захотелось докопаться до истины. Почему-то меня не покидало свербящее чувство, что убийство Дубова как-то связано со мной. По крайней мере, с моим попаданием в это время. Неужели я изменил ход истории – больше, чем мог бы предположить? Ладно… Как сказал Никита Егорович, на месте разберемся.
***
Соня повисла у меня на шее прямо в аэропорту Новоульяновска:
— Андрюша, я так соскучилась! Как долетел? Ты голодный?
Я подхватил ее, хотел расцеловать, но, уловив пристальные взгляды коллег (особенно жег спину взгляд Светы, я нутром ощущал, как она хмурится), поставил свою девушку на мрамор крыльца и лишь скромно коснулся губами ее порозовевшей щеки.
Теперь уже хмурилась Соня:
— Ты что меня не целуешь? Чмокнул в щечку, как сестру.
— Познакомься с моими коллегами, — поспешил я перевести разговор в другое русло. — Никита Егорович, Алексей и Света.
— Очень приятно. Соня, — улыбнулась она присутствующим, задержав взгляд на психологине, громко добавила, стиснув мою руку и прижавшись к моему плечу: — я невеста Андрея.
— Взаимно приятно! — улыбчиво закивал Горохов. — Андрей не рассказывал, что у него такая такая красивая невеста. Он вообще не говорил, что есть невеста.
— Он мне тоже не рассказывал, что у него есть такие коллеги, — Соня зыркнула на Свету, чуть прищурившись, но через мгновение взяла себя в руки, нацепив маску радушия.
— И это правильно, — вступился за меня Горохов, — дела домашние никак не должны пересекаться с рабочими.
— Но теперь, похоже, пересеклись, — процедила Соня и покосилась на статную психлогиню в летнем красном платьишке из крепдешина в советский горошек. Незатейливый наряд сидел на ней, как назло, очень сексуально. Подчеркивая талию, слегка оголяя соблазнительные ямки французских коленок и чуть приоткрывая грудь – в меру дозволенности.
