Автор
Андрей Петров стремительно поднимается по служебной лестнице в советской спецгруппе, но неожиданные события начала восьмидесятых вынуждают его столкнуться с испытаниями, к которым он совершенно не готов. Его карьера и убеждения окажутся под угрозой в эпоху перемен.
Катков ее дактилоскопировал и сравнил пальцы со следами, изъятыми по остальным эпизодам.
Заключение клепал всю ночь. Как и положено, с фототаблицей с разметкой частных признаков на фотках следов и отпечатков, с контрольными фотоснимками, сделанными по правилам масштабной фотосъемки. Для этого пришлось воспользоваться фотолабораторией Главка. Проблем теперь с таким вообще не было. Ревягин даже отрядил в помощь Каткову лучшего дактилоскописта, но Алексей никому такие дела не доверял, а позволил ему лишь вырезать фотки по размеру и шлепать их, как аппликацию, в приложение к заключению.
Экспертиза получилась красочная (разметка совпадений красной пастой делалась), наглядной, а выводы не вызывали сомнений и гласили, что следы рук произошли от гр-ки Мухиной М.Д."
"В Волгограде мы пробыли еще пару дней, пока Никита Егорович заканчивал подбивать материалы дела, предъявил обвинение подозреваемой, провел пару очных ставок, избрал меру пресечения для мошенницы (заключение под стражу, естественно), снова ее допросил уже в качестве обвиняемой и передал дело местным.
Пока он возился с бумажками, у нас выдался свободный день, и мы смогли погулять по городу-герою. По тем местам, где обязательно должен побывать каждый советский человек. Я пригласил Свету на импровизированную экскурсию, но за нами увязался Алексей. Истоптали ноги, излазив район Мамаева кургана (господствующей высоты, за которую бились наши отцы и деды), посетили Родину-мать. Сейчас это самая высокая статуя в мире, таковой она будет оставаться еще лет десять, пока буддисты своих идолов не настряпают. Прогулялись по Набережной, восхитившись просторами водной глади матушки-Волги и ширью берегов русских.
Никита Егорович пару вечеров где-то пропадал, утром выглядел помятым, жевал серу, но был в прекрасном настроении. Наверное, обсуждал в сумерках былые времена с Ревягиным, за рюмкой чая в каком-нибудь ресторане. Наверстывал упущенное. Приказом главка Евгений Сергеевич торжественно вручил Горохову наградной офицерский кортик с именной гравировкой за достигнутые успехи в оперативно-служебной деятельности и поддержании правопорядка.
В общем, последние дни провели с пользой, а потом вернулись в Москву. В аэропорт нас повез Ревягин лично, сев за руль теперь уже не нашей черной “Волги”.
— Ну, звони, пиши, — похлопал Евгений Сергеевич по плечу Горохова в зале аэропорта.
