Автор
В ближайшем будущем ты окажешься в России в начале семидесятых годов, где реформы и революционные изменения создают удивительную атмосферу. Нелегальные казино, рестораны на грани закона, и люди с высокими постами — все это заставляет тебя задуматься о тенистой стороне общества. Кто стоит за всем этим?...
Ведь это он тогда мне рассказал, что якобы Печенкин ему перед смертью поведал, будто к нему приходил некий гражданин солидный и модный какой-то, в ""пинжаке"" с карманами из гадюки, и за карточный долг спрашивал. Тогда я про карманы экзотические не понял, и лишь когда увидел Гошу в блейзере с оторочкой из змеиной кожи, понял, что посыл-то в его сторону явно.
Ну уж слишком явно. Еще и Венька вдруг затрясся, как кобылий хвост, что оводов отгоняет. Странно все это.
— Я же говорю, — я уверенно шагнул в недра гаража, где пахло мазутом, пылью и сивушным маслом.
Я подхватил “Гавроша” за ворот и потянул к выходу.
— Помогите! — вдруг закричал тот, уронив с головы кепку. — Милиция беспредельничает!"
"Но на помощь ему никто не пришел. Все только проводили “плененного” сочувствующими взглядами. Мол, хороший человек был, но с законом шутки плохи…
Я выволок Веньку на улицу, и тут он стал вдруг сговорчивее.
— Гражданин начальник, я же не знаю ничего… Я человек маленький.
— Так я же ничего еще не спрашивал, — я нарочно не торопился и буравил его взглядом. — Где твой гараж? Пошли, уединимся.
— Да вот он, — махнул рукой Венька, наконец, освободившись от моего захвата. — Через два строения.
Мы направились к бетонной коробке с прогудроненной крышей и воротами, выкрашенными в цвет застарелой глины. Венька опустил голову и брел, будто на казнь. А через несколько шагов вдруг рванул с места кабанчиком.
Но я уже был готов к такому повороту. Не хотел ему при других руки заламывать, как-никак я здесь неофициально. Но начеку был. Я рванул следом и в три прыжка настиг “Гавроша”. Ножки у того хоть не по годам и быстрые, но коротенькие, совсем как у Дэнни де Вито.
Голова моя, правда, от таких экзерсисов загудела, как будто даже заговорила гороховским голосом – зря, мол, не пошел ты отлеживаться да отсыпаться. Но сомневаться было некогда, главное, что на ногах стою.
Я чиркнул ногой впереди себя, подбив беглеца подножкой. Тот прокатился колобком и зарюхался в заросли одеревеневшей крапивы. Ойкнул и и выполз оттуда на четвереньках.
