Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Не знал, что это мой тщательно продуманный «шахматный» ход. Жертвуем ладью, чтобы взять ферзя. Только в этот раз, если не поставлю противнику мат, то сам сложу голову. Ставки растут. Черт… Не люблю, когда ответственность давит. Мешает это работе…
* * *
Я собрал мини-планерку в своем кабинете. Из всех моих подчинённых остались только Погодин и Вахрамеев, которого по непонятным причинам Караваев вдруг освободил от исполнения обязанностей начальника розыска.
Я конечно, предполагал, что ноги из Москвы растут. До начальника ГОВД слухи о кризисе нашей группы наверняка уже дошли.
И теперь в одночасье я лишился не только надежды на прибытие своих московских коллег, но и приданных сил из оперативников Зеленоярского угро. Но ничего. Прорвемся.
— Что у нас по розыску Гусева? — спросил я Вахрамеева.
Тот сидел за соседним столом и грустно ковырял ложкой в сахарнице, наваливая в чай непомерную дозу сладкого.
— Глухо все, — пробормотал Сергей. — Слежку за квартирой и гаражом сняли. Народу нет, а мы с Федором не можем сутками там сидеть. Да и смысла нет после обыска. Шуму навели уже. Палыч из прокуратуры сказал, что они дела по убийству женщин собираются объединять.
— Это давно было пора сделать. Но, к сожалению, сработает такой шаг против нас, — задумчиво проговорил я.
— Что мы можем сделать, Андрей? — апатично пожал плечами Вахрамеев. — Караваев ждет не дождется, когда тебя выпрут из города.
— Ну, пока приказ о моем командировании сюда, для оказания методической помощи в раскрытии преступлений, никто не отменял. И Караваев обязан оказывать нам всяческое содействие.
— Только это его и сдерживает, а то бы уже отнял у тебя ленинскую комнату.
— Отнималка еще не выросла, — прошипел я. — Но нам надо кардинально что-то менять. Есть у меня рисковый план, товарищи дорогие.
— Какой? — оживился Вахрамеев, Погодин тоже с интересом на меня уставился.
Он еще не воспринимал наше возможное поражение близко к сердцу. По простой причине — про проект приказа о расформировании нашей группы я пока ничего ему не говорил.
— Не хотел я это рассказывать… — поморщился я.
