Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
— А как же Щелоков? Куда смотрит? Он же грамотный мужик. Должен понимать.
— А Николай Анисимович сейчас сильно не выпячивается. Как раньше гнуть свою линию опасается. Андропов не дремлет, по лестнице служебной поднимается. А генсек плох. Сам знаешь, что у Щелокова все на нём завязано, — Никита Егорович понизил голос и чуть ли не шёпотом проговорил. — Знаешь, что я вообще думаю? Только между нами, Андрей… Не будет Брежнева, не будет и Щелокова. Николай Анисимович старый волк и чует свой закат. А Галина отца продавила.
Мне ужасно хотелось вставить свое слово, спорить до хрипоты, но я закусил губу и молча слушал Никиту Егоровича. Спорить-то ведь нужно не с ним.
— По эффективности вопросов вообще нет никаких, — продолжил он. — Дела раскрываем, но тут за другое уцепились. Нецелевое расходование бюджетных средств. Якобы командировки наши государство оплачивает, а вообще эту работу, которые мы выполняем, должны местные проводить.
— Так ведь состав нашей группы уникальный, — не сдавался я. — Каждый высококлассный спец в своем деле. В каждом городе таких быть не может.
— Ты это мне-то можешь не рассказывать, — вздохнул Горохов. — Уж кому, как не мне об этом знать. Вот только как это до партократов донести? Блекло выглядят органы на нашем фоне, понимаешь? Щелокову поставлена задача в кратчайшие сроки создать в каждом крупном регионе по такой группе, как наша. Мы теперь что-то вроде прототипа стали. Экспериментального образца, который уйдет в переработку. Но будут такие группы работать только каждый по своему региону. Утопия, конечно. Ты прав.
И прототип не поощряли, а списывали на свалку истории. Да что это за ерунда?
— Так, может, попросить? И нас воткнут куда-нибудь? — с надеждой спросил я. — Хоть в Мухосранскую область. Я согласен.
— Нас спишут, благодаря Брежневой, — как молотком вколотил каждое слово Горохов. — Дескать, банальное убийство артиста Большого театра не раскрыли.
— Подозреваемый же у нас есть.
— Есть, а где? Он в бегах.
