Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Хотя по срокам уже пора некоторые. Но что-то не дает мне покоя в них. Что — не могу понять. Вот и прекрасно, что вы к нам приехали по этим вопросам.
— Так я же говорил, Палыч, — вмешался Вахрамеев, — что похожи они, как близнецы. Объединять их надо!
— На каком основании? — развел руками зампрокурора. — Я все понимаю, но общего у них только то, что потерпевшие — женщины, орудие убийства — нож. Все…
Егор Павлович скрылся.
— Он нормальный мужик, — заверил Вахрамеев, кинув взгляд вслед прокурорскому. — Волокёт на себе всю работу.
— А давно они с Караваевым не в ладах? — поинтересовался я.
— Кто? Палыч?
— Ну, прокуратура.
— Да все у нас с ними нормально. Бывает, конечно, с проверкой приходят. Учетно-регистрационную дисциплину проверяют. Находят недочеты. Но это все рабочие пустяки. Так что у нас с прокуратурой контакт налажен, ничего такого про проблемы я не слышал. А что?
— Да так, ничего, — помотал я головой, а про себя подумал, что опять Караваев мне лапшу на уши пытался вешать — мол, из-за конфликтов и трудности в делах.
— Вот, — в кабинет вошел чуть запыхавшийся Палыч, волоча увесистые сшитые тома.
— А вы говорили — тонкие дела, — я подхватил у него из рук пару верхних папок.
— Это еще, по нашим меркам, тонкие, — Палыч хлопнул бумаги об стол, зеленые шторки окна чуть колыхнулись. — Читайте здесь, товарищи, выносить из кабинета не дам. Сами понимаете, порядок такой.
— Спасибо, Егор Павлович, — я уже листал томики.
Я «перемотал» до экспертизы СМЭ и ткнул в фото в приложении к заключению эксперта. На смотровом столе из зеркальной нержавейки лежал уже обнаженный труп женщины с множественными колото-резаными повреждениями.
— Вот, обратите внимание, на животе характерный линейный разрез.
— Ну да, — кивнул Палыч. — И чем он примечателен? Убийство есть убийство, целыми сюда вот в заключения редко попадают.
— А сейчас посмотрим, — я взял следующее дело.
— Хм-м… — прокурорский расстегнул китель и помахал на себя полами. — Ну, так это просто совпадение. Полоснули по животу. Уязвимое место.
Я открыл третье дело и нашел фотографию, скрепленную по углам оттисками печати бюро СМЭ:
— И здесь, скажете, совпадение? Смотрите. Такой же линейный разрез ниже пупка.
Честно сказать, мне и самому это всё не очень нравилось, я вполне понимал, почему прокурорский не хочет признавать очевидное.
