Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
И приятно откопать зацепку — и жутко одновременно.
— Честно говоря, мы думали, что это раны, которые нанесены были случайно, в ходе борьбы, — озадачился Палыч.
— Нет, разрезы перпендикулярно расположены относительно центральной оси тела. В горячке так не рассечёшь. Ровно как..
— Ёшкин кот! — Палыч прикусил губу. — Это что же получается?
— Я вас поздравляю, Егор Павлович, у вас в городе орудует серийный убийца, — а про себя добавил: — И не только у вас, в Москву, похоже, он тоже наведывался.
— Мать его за ногу… Так я и думал, — прокурорский ходил взад-вперед.
— Как же вы не доглядели?"
"— Дела разные следователи ведут, а на осмотрах ведь, сами понимаете, все тела в крови. Будто сплошная рана, а не трупы. Когда заключения судмедов смотрел, то обращал в первую очередь на описания характера повреждений, которые могли повлечь смерть. А ранки эти мельком пробежал, и глаз не зацепился. Умер-то человек не от них, понимаете.
— Признаюсь, возможно, и у меня бы не зацепился. Вот только в Москве найден труп некого Артура Дицони с похожим повреждением.
— В Москве? Далековато. Вряд ли это наш убийца. Это уж точно — совпадение.
— Не думаю. Ведь Дицони был в Зеленоярске полгода назад. В такие совпадения я точно не верю.
— Постойте… А это не тот ли Дицони, который под крылом самой принцессы процветает? — Палыч осекся, будто сказал лишнего.
— Он самый, а вы откуда знаете?
— Слухи ходят по Москве. Я же там частенько бываю. Частным порядком. Родители у меня москвичи. Однако то, что у нас душегуб серийный завелся, это факт, — Палыч задумчиво потер виски.
— И не надо объединять, — сказал я. — Резонанс на весь Союз поднимется. Из области набегут, дела у вас отнимут.
— Ну да, — покачал головой Палыч. — А меня еще на пенсию турнут. За то, что не углядел, как вы говорите, серийность. Тут палка о двух концах.
— Отлично, что вы нас понимаете, Егор Павлович.
— Да, конечно.
— Тогда товарищ Вахрамеев пришлет фотографа.
* * *
Мы вышли из прокуратуры, а Вахрамеев торжествовал:
— Я же говорил, что это дело рук одного человека. Как чуял.
— Серега, — сказал я. — Ты-то стреляный воробей, как не разглядел раны специфические?
— Да я же не на все убийства выезжал, — оправдывался тот. — На меня еще молодняк повесили.
