Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Ведь сдать в ремонт любимый телек в это время приравнивалось к некоему ритуалу с подношениями. Молить бога-телемастера, чтобы тот снизошел и взялся за ремонт самой ценной для советской семьи вещи (не только по стоимости, но и по значимости) как можно быстрее, а не через месяц или два, когда подойдет пресловутая бесконечная очередь. Ведь всем известно, что занятость таких людей выше, чем у членов Политбюро. Но многие готовы были и месяцами ждать. Лишь бы телевизор наладили, ведь за новый платить 700 рэ не каждый себе позволить может, а ломались некоторые приборы раз в полгода, стабильно и традиционный удар сверху кулаком по корпусу не всегда помогал.
— Криво держишь, — бурчал мужик в клетчатой рубахе с закатанными рукавами, утонув с головой в одном из разобранных телеков.
Рядом с ним переминался доцентского вида мужичок с подстреленными усишками и, как полагается интеллигенту, непременно в шляпе. Он держал в руках маленькое зеркало, которое направлял на внутренности телевизора.
— Да не так, — ворчал на него телемастер. — Поверни еще. Вот... Не тряси ты так. Шибче держи, каши мало ел, что ли?
— Позвольте, — возмутился «доцент». — Я, собственно, не обязан вам помогать. Вообще-то, это ваша работа — чинить мой телевизор. Я за это деньги плачу."
"— Ну, ты ведь все равно рядом стоишь и в затылок мне дышишь.
— Мне пора, — интеллигент не выдержал наглой эксплуатации и отложил зеркало, демонстративно взглянул на наручные часы. — Ой, у меня семинар скоро начнется. Совсем забыл, мне пора. До свидания. Когда можно будет забрать телевизор?
— Через недельку приходи, — с хитрым прищуром бросил Тетеркин.
— Как через неделю? Вы же уже начали работать.
— Ну, так ты же помогать не хочешь, — Тетеркин выпрямился и развел мозолистыми, как у кузнеца, руками.
— Хорошо, тогда я буду звонить вам каждый день, — скривился интеллигент и, проскочив мимо нас, скрылся в коридоре Дома быта.
Тетеркин, только нас заметил, уставился с некоторым барским пренебрежением и выдал обкатанную фразу:
— На дом не выезжаю, заказов много. Сюда несите. Но очередь — месяц. Еще наверняка детали надо будет подождать, когда разберу.
Я изучающе смотрел на него.
