Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Горохов задумался, вспоминая, не упустил ли чего, и совсем не ожидал сразу получить ответ.
— Простите, Никита Егорович, — колобок виновато улыбнулся. — Но я не могу вам все это предоставить.
— Это почему? — Шеф остановился и отпустил еловую ветку, которую отогнул, пытаясь пройти.
Ветка распрямилась и просвистела над моей головой. Еле успел пригнуться.
— Потому что дело по факту исчезновения Тетеркина мы вам передавать не собирались.
— Как это? — глаза Горохова сузились.
Он отшвырнул дымящийся окурок с такой силой, что тот улетел почти на десяток метров.
— Мы вызвали вас в качестве консультантов.
— Чего?
— Ну… Следствие будет вести Брянская областная прокуратура. А вы…
— А мы на подхвате, так сказать, — продолжил за колобка Горохов, — Да?
— Ну… Можно и так выразиться. Но я бы сказал мягче — оказываете методическую и практическую помощь в расследовании преступления.
— Черт знает что! — Горохов плюнул и сломал другую ветку, которая норовила тыкнуть колючками в его лицо. — Никогда, Иван Петрович, ты слышишь, никогда, спецгруппа Горохова не была на подхвате.
Шеф демонстративно развернулся:
— Везите нас в аэропорт обратно. Нам здесь делать нечего, — и процедил сквозь зубы: — Пацанов нашли, встали по свистку да вылетели, как же.
— Ну, вы можете хоть на труп взглянуть, — виновато улыбался Огурцов. — Раз уж прилетели. Мы почти пришли.
— Нет, — отрезал Горохов, чиркая зажигалкой и прикуривая вторую сигарету подряд."
"— Вообще-то, Никита Егорович, есть приказ, — колобок отступил на всякий случай на пару шагов от Горохова, но говорил твердо.
Улыбка не сходила с его лица, но и отступать местный следователь не собирался. Горохов прищурил один глаз, прикрыв его то ли от дыма, то ли от злости и, не вынимая из зубов сигарету, процедил:
— Пошли, посмотрим труп. Парень так-то не виноват, что вы такие умные здесь собрались.
— Вот и славненько, — колобок «покатился» по тропинке в глубь чащи, откуда несло сыростью и тленом.
— Но мы здесь долго не задержимся, — бросил ему в спину Никита Егорович, сотрясая зажатой в кулаке сигаретой.
Глава 3
Мы прошли «козьими» тропами еще метров сто и оказались в сырой ложбине, склоны которой поросли коряжистым лесом с живой изгородью из кустов. Лучи солнца пытались пробиться сквозь деревья, но увязли в раскидистых кронах.
— Будто сумерки наступили, — Погодин тревожно огляделся. — Гиблое местечко.
— И зябко, — добавила Света, поежившись.
