Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Через несколько минут дорога совсем сузилась. «Волга» жалобно скрипнула боками об еловый лапник и уткнулась в древесную стену.
Рыжеусый Игнат заглушил машину и, обернувшись, виновато проговорил:
— Иван Петрович, дальше не проедем…
— Без тебя знаю, — нахмурился на секунду тот, но через мгновение вновь поспешил натянуть на круглом, как блин лице, свою неизменную улыбку. Будто не следователь со сложным делом, а официант какой-то, который на чаевые набивается.
— Прошу за мной, товарищи, — Огурцов шустро выбрался из машины и резво вскочил на коротенькие ножки, утонув по колено в прошлогодней траве.
— А что делал протерпевший в глухом лесу? — Никита Егорович огляделся.
Колючие тени столетних деревьев затмевали солнце.
— Да разве ж он глухой? — еще шире улыбнулся колобок. — Тут с Цыпинска народ постоянно шастает. Туристы всякие. Грибы в августе начнутся. Ребятишки в войнушку и индейцев играют. Опять же-таки, дачи здесь близко.
— И никто раньше в лесу у вас не пропадал? — скептически спросил Горохов.
— Пропадали, конечно, ну так люди везде теряются. У нас это случалось не больше не меньше, чем в других краях и областях. Статистику вам не подскажу. Это вам надо в уголовном розыске узнавать, сколько без вести пропавших числится.
Огурцов поражал меня жизнелюбием.
— А у вас разве в прокуратуре учет не ведется? Уголовные дела по факту исчезновения людей ведь возбуждаете? — расспрашивал Горохов с пристрастием.
— По умолчанию сто третью возбуждаем. Убийство. Но материалы у разных следователей.
— Но вы даже сверку и анализ не проводили? — продолжал наседать Горохов, недовольно зыркнув на собеседника. — Сколько людей пропало за последние три года, товарищ Огурцов?
— Да проводили, наверное, сверки эти, — отмахивался короткими дутыми ручками Иван Петрович. — Этим у нас зампрокурора занимается, а я человек маленький. Мое дело расследовать и дела в суд направлять.
— Или приостанавливать их за отсутствием обвиняемого, — пробурчал Горохов.
— Что же делать, — оправдывался колобок. — Стопроцентной раскрываемости не бывает. Это утопия.
— Но стремиться к ней всё-таки надо, Иван Петрович, — назидательно проговорил Горохов. — Поднимите-ка все дела с пропавшими в области за последние пять лет. И мне на стол… Особе внимание уделите пропавшим подросткам. Вызовите их родителей, сам хочу с ними побеседовать. И нам еще нужна будет служебная машина. Та, на которой мы приехали, вполне подойдет.
