Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Пулей выскочил из дома и захлопнул дверь. Я лишь успел выкрикнуть «Стоять, милиция!», когда снаружи что-то лязгнуло. Я понял, что гад ловко повесил замок.
Рванул к двери и сходу впечатал в нее плечо, пытаясь вынести с корнем. Хрен там! Это с виду дверь хлипкая, а я чуть ключицу не сломал. Не ожидал от фанерки такой стойкости. Скорее всего, там несколько слоев было кусками набито.
Федя пришел на помощь и надавил на дверь. Та презрительно скрипнула и не поддалась.
— В окно давай! — крикнул я и с размаху швырнул по раме замшелым табуретом.
Брызги стекла с обломками рамы высыпались наружу. Я первым протиснулся через проем, зацепившись за торчащие, словно зубы гигантской акулы, осколки. Рассек ладонь и поцарапал ухо.
Выбрался наружу и рванул к калитке. Слышал, как сзади пыхтит Погодин.
Вот и крыльцо. На двери злополучный замок, а беглеца и след простыл.
— Давай туда! — приказал я Феде, махнув на огород, а сам побежал назад, на улицу."
"Мы разделились, хоть и опасно, но выхода нет. Я обежал вокруг дома.
— Андрей! — услышал я крик Погодина.
Бросился назад. В несколько прыжков пересек маленький огород и очутился возле забора, что выходил на сторону леса.
— Вот, смотри! — Погодин ткнул пальцем на одну из досок, на которой повис клочок мышиного цвета ткани, как костюм у Сапожникова. — Туда ушел!
— Давай за ним! — я схватился за доски и подтянулся.
Что-то хрустнуло, и фрагмент деревяшки остался у меня в руке, а я беспомощно завалился на спину.
— Да бесполезно, — махнул рукой Погодин. За огородом лес. Куда он там побежал, хрен разберет.
Я вскочил на ноги и со злостью пнул по забору. Одна доска вылетела. Ударил еще. Вторая отошла на половину. Добил ее. Пролез в дыру и очутился на задней стороне улицы, к кромке которой подступали кусты, а дальше, в нескольких шагах, начинался лес.
Я нырнул в чащу, повертел головой, но понял, что бежать можно в сотни разных направлений. Сапожников наверняка тут каждую пядь знает.
— Федя, гони до ближайшего телефона, — скомандовал я. — Звони шефу, пусть план-перехват объявляет. А я улики здесь покараулю.
* * *
Минут через сорок возле дома тринадцать по улице Заречная сгрудилась куча служебных машин. Милицейские — отсвечивали желтизной в закатных лучах, рядом чернели прокурорские «Волги». Из окрестных домов высыпал любопытный люд.
