Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Блин! Где же вы раньше были? Хоть бы один отвлек беглеца.
Горохов прибыл первым и подсвечивал фонариком злополучный погреб. Я спустился в черноту по приставной деревянной лестнице. Холод и сырость обдали лицо. Заплесневевшие ступеньки тревожно скрипели и грозились проломиться.
Вот и твердь под ногами. Я вытащил из кармана фонарик и огляделся. «Гробом» оказался, как мы и думали, огромный морозильный ларь. Он хищно урчал компрессором, недовольный, что его потревожили. Я подошел и взялся за крышку, собираясь с силами.
— Ну что там? — сверху повисла голова Горохова в окружении других любопытных глаз.
— Сейчас, — сказал я и потянул крышку вверх.
Она откинулась и бухнулась о стенку погреба. Я резанул лучом фонарика по внутренностям ларя:
— Пусто! Только наледь примерзла.
— Значит, трупы успел сплавить, — плюнул Горохов (надеюсь, не на голову мне).
— Или других тел не было, — с надеждой предположил я.
— Сплюнь, Андрей Григорьевич. Вылазь, сейчас Каткова туда спустим. Пусть пальчики снимет, отфотает все и микроволокна одежды внутри морозилки поищет.
Я не возражал. В «могиле» находиться совсем не хотелось. Холодно и уныло.
Выбрался наверх, и меня сменил Катков. Весом он был побольше и все-таки сломал пару ступенек прогнившей лестницы, когда спускался.
Следом спустили на веревке криминалистический чемодан. Светили сверху ему сразу несколько человек. Алексей обшарил каждый уголок «склепа».
— Есть что-нибудь? — Горохов не отрывал взгляда от погреба.
— Только следы крови внутри морозильника, — донесся приглушенный, как из замкового подземелья, голос криминалиста.
Он дрожал от холода, а может, и не только от холода.
— Изымай, Алеша.
— Конечно, Никита Егорович, — Катков суетливо отматывал бинт, чтобы пропитать им находку с наледи.
Торопился скорее покинуть гиблое место. Даже несколько раз попросил спустить ему вниз понятых, чтобы те воочию, как и положено по УПК, убедились в сборе доказательств. Но Горохов забрил его просьбу, сказал, что понятые сверху, если надо, посмотрят, а топтаться там нечего.
Перерыли мы всю хибару. Но ничего не нашли. Катков из погреба изъял следы рук и замерзшую кровь на фрагмент марли.
