Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
— Кто? Федя? — брови Горохова встали домиком, он смотрел на меня и ждал, что я рассмеюсь и скажу, что это была шутка, но я перевел разговор на более важную тему.
— Вы лучше вот на что взгляните, — я показал злополучные снимки.
— Откуда это? — он выхватил их у меня из рук, впившись взглядом в изображения. — Лиц не видно? Как думаешь? Это наши Ложкин и Тетеркин?
— Надеюсь, они, — кивнул я. — Не хочется думать, что мы еще троих не нашли. Фотокарточки были в кармане Сапожникова, когда мы его взяли.
— Отлично сработали, Андрей Григорьевич, — шеф похлопал меня по плечу, а на подошедшую к нам Светлану посмотрел с укоризной, мол, что ты там говорила про рисунки психопата? Что он первым нападать не будет, а только защищаться?
* * *
— Что с Сапожниковым? — спросил Горохов.
Планерка на следующее утро началась с животрепещущего вопроса, шеф, раздувая щеки, отхлебывал кофе из железной кружки и мерил шагами кабинет.
— Я разговаривал с врачом, — сообщил Алексей. — Сапожников не приходил в себя. Его вчера прооперировали экстренно. Пулю достали. Состояние стабильно-тяжелое. Сейчас находится в реанимации.
— Какие прогнозы?
Катков лишь пожал плечами:
— Вы же знаете, Никита Егорович, такое врачи не говорят прямо, боятся ошибиться. Сказали, что кризис еще не миновал. Все может случиться.
— Не мог ты ему лучше яйца отстрелить, — эту фразу шеф уже адресовал Погодину. — Мы тогда хоть допросить его смогли бы.
— Так я же не выбирал, — на полном серьезе оправдывался Федя. — Так получилось… Не целился даже почти."
"— Да, ладно, я шучу, — снисходительно кивнул Горохов. — Молодец, Федор. Мне рассказали в красках, как ты его снял. Среагировал умело. Благодарю за службу, товарищ капитан. Ведь подлец вас всех мог порешить.
Погодин лишь пожал плечами. Понимал, что с летёхой они немного лоханулись. Мужик с ножом чуть не переиграл двух вооруженных офицеров милиции.
— Вот еще что… — снова взял слово наш криминалист.
Катков поджал губы, будто не решаясь высказаться:
— Не знаю, как объяснить… Всю голову сломал.
