Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Снизу потянуло холодком. Я присел на корточки и провел пальцами по стене вниз. Чем ниже опускалась моя рука, тем явственней чувствовался холодок.
— Ну-ка, помогите мне, — скомандовал я, разгребая фрагменты осыпавшейся штукатурки. — Внизу явно что-то есть.
— Что там? — парни поспешили на подмогу.
Три пары рук, не гнушаясь грязи, разгребли небольшой завал под пятном.
Звяк — что-то брякнуло металлом. Это было кольцо, прибитое к деревянному люку.
— Ядрён-батон! — воскликнул я. — Да тут погреб, что ли?!
Я потянул за кольцо, люк со скрежетом приподнялся, открывая черноту лаза.
— Федя, посвети, — я отбросил крышку в сторону и очутился перед зияющим чернотой входом. — Ну нихрена себе! Не погреб это вовсе, а целое подземелье. Зови наших. Хотя погоди... Я сам. Караульте лаз. Я скоро.
Я поспешил наружу. Если там внизу таится то, о чем я думаю, то батюшка совсем не прост оказался. Нужно взять его без шума и пыли по-тихому, а потом уже делать осмотр находки как положено.
— Ну, что там? — встретил меня на крыльце Горохов, вальяжно попыхивая «Мальборо».
— Наган нашли, — тихо проговорил я.
— Серьезно? — следователь замер с сигаретой, которую так и не донес до рта.
— Серьезнее некуда, — я приблизился к шефу и прошептал. — Похоже, что мы наткнулись на погреб Холодильщика.
Горохов дернулся и отшвырнул только что зажжённую сигарету.
— Тише, Никита Егорович, — я взял его за локоток. — Не привлекайте к себе внимания. Нужно попа взять.
— Да тут только что молился, — кивнул следователь на угол здания, где скучала парочка милицейских водителей в форме старшины и сержанта.
— Сейчас пойдем туда, будто уточнить у попа что-то хотите, а я его на землю положу.
Незаметным движением я расстегнул под ветровкой кобуру и снял пистолет с предохранителя. Патрон, вопреки мерам личной безопасности, уже был загнан в патронник, и дергать затвор не было необходимости. Я так часто делал, когда шел на ответственные (а проще сказать — опасные), вот как сейчас, мероприятия.
— Понял, — кивнул шеф, озираясь. — Может, остальных позовём?
— Нет. Так будет слишком заметно, спугнем. Неизвестно, на что он способен, — прошептал я, улыбаясь, будто мы с обсуждали с начальником прекрасную весеннюю погоду, футбол и прочих красивых девок.
— Тогда пошли, — еле заметно кивнул Горохов и шагнул первым туда, где в последний раз видел отца Арсения.
Я за ним. Мы приблизились к беспечным водителям.
