Автор
Под московским небом лето тихое и приветливое. Подмосковный поселок Рублевка в июне 1986 года радует глаз свежестью после дождя. Здесь еще не устремляются богачи и политики, но многие из модных коттеджей уступают их по фешенебельности. Новые дома строятся на средства государства для партийцев, артистов и звезд спорта. В этом месте живут настоящие люди в тени величия элиты....
— Он намеренно мне рассказал про готовящееся ограбление дачи директора овощебазы и про нападение на универсам «Юбилейный». Только зачем? Ни хрена не понимаю… Если знал, что я мент, то есть милиционер, то…
Слово мент Горохов недолюбливал, а в мое время мы сами себя так часто называли. В хорошем смысле этого слова. Ну, если чужих сотрудников, то иногда в плохом. Слово одно, а значения разные.
— Сдается мне, Андрей Григорьевич, что Пичугин этот и есть наш убийца. Тебя чуть не прирезал, Воеводина порешил ловко так, без зазрения совести.
— Интересно, — хмыкнул я, сжав Светину ладонь, — будто не впервые ему приходится людей убивать.
— Так не впервые, это факт.
— В каком это смысле? — снова удивился я, чего я там еще о своем несостоявшемся друге не знаю.
— Я на него уже материал собрал кое-какой. Он в Афганистане служил. Награжден медалью «За отвагу».
— Дюша? Охренеть… А медаль за что?
— В плену побывал. В яме сидел три дня, потом как-то выбрался и придушил голыми руками часового.
— Ну, Пичугин, ну, сукин сын! — не выдержал я. — Таким простачком прикидывался.
То-то он меня так умело вырубил.
— Это если он наш маньяк и есть, то как он узнавал о всех наших передвижениях? Когда письмо принес в гостиницу, знал, что я там живу и знал, кто мы есть.
— А вот это самое интересное… — Никита Егорович сделал паузу и многозначительно закатил глаза. — Брат у него двоюродный в милиции работает.
— Брат? Он мне ничего не говорил про брата, хотя оно и понятно, почему.
