В рваном шкафу моего кабинета лежит телефон из другой эпохи. Его диск сейчас выглядит как стареющий слон. Я берег его, как монах невинность, даже когда коллеги-оперативники пытается на него глазурь навешать. Взглянув в этот прошлое окно, я готов отправиться на розыск.
Тетка фыркала, поправляя выпирающую из-под фартука увесистую грудь и командирским голосом вещала:
— Сегодня не разбавляла! Буду недоливать!
Мы выбрали свободный столик. На нем красовались пустые кружки и остатки вяленой воблы на расстеленных листах «Комсомолки».
— Стой здесь, я сейчас, — сказал Антон. — Не свети своей молодой рожей. Я сам пиво возьму.
Он нырнул в очередь, а ко мне подошла юркая пожилая женщина в фартуке и белом чепчике. Она ловко смела рыбью шелуху и протерла стол тряпкой.
Через минуту вернулся Быков.
— Без очереди проскочил. Пока они там братались, — Антон кивнул на цепочку из красномордых разгоряченных людей, в головной части которой обнимались подвыпившие мужики, обсуждая грандиозные совместные планы в пивнушке на сегодняшний вечер, — не заметили как я впереди них протиснулся.
Парень поднял кружку:
— Ну, давай, за мир во всем мире!
Мы чокнулись.
Я заметил, что Антон косится на четверых парней, что примостились в углу за столиком. Пришли они чуть позже нас. Особо ничего не пили. Лишь двое из них нехотя цедили по кружке пенного.
Я насторожился. Какого хрена происходит? Что Быков задумал? Это его дружки? Меня дожидаются? Вот я дурак. Думал, он действительно со мной помириться хочет.
Я сделал вид, что не замечаю странную компашку. Ладно… Попью пивка, а там видно будет. Может, они свалят. Может я ошибаюсь…
Но никто не свалил. Мы прикончили по кружке.
— Может еще? — глянул на меня с хитринкой Антон.
Вот, падла, споить меня хочет. Меня же с двух кружок унесет с непривычки. И так уже хорошо.
— Для первого раза хватит, — замотал я головой. — Сколько я тебе должен?
— Да, ладно, — улыбнулся он. — Я угощаю. Сочтемся.
Его щедрость еще больше насторожила меня. Вот, сучонок! Что он задумал? Ладно. Если, что на улице придется когти рвать. Против стольких я не вывезу.
Мы вышли из пивбара. В голове гуляла приятная эйфория. На улице совсем стемнело.
