В этой истории внезапное вмешательство третьего лица — Архипа, привносит неожиданные повороты и натягивает ткань обычной жизни. Мужчина и его женщина пытаются сохранить контроль над ситуацией, но каждое движение кажется подстроенным в пользу нового фигуранта — Архипа. Атмосфера напряженная и захватывающая, словно хитро спланированная игра на конечном призовом месте....
— Кто он такой? — рычит Никита. И снова лицо становится жестким, а на скулах играют желваки. Надо еще о многом поговорить. Хватит ли духу. Но со смертью Архипа автоматически открываются дверцы шкафов, и из них грудой вываливаются скелеты. Аж треск стоит по всему побережью.
Наскоро умываюсь, зачесываю волосы и спешу вниз. Нужно поговорить с Пантелеем с глазу на глаз. Напомнить о письменных соглашениях и устных договоренностях. Архип знал, что делал! Вот только мне все эти манипуляции до сих пор кажутся странными и бессмысленными.
А Никите как объяснить?
Мой любимый не отстает от меня ни на шаг. Может, сейчас лучше остаться одной? Так подсказывает разум. Но с Макаровым спокойнее. Чувствую, как его ладонь обхватывает мою. Снова слышу знакомый шепот. И какие-то смешные присказки.
— Пантелей, Пантелей, уходи поскорей, не задерживай добрых и честных людей.
Улыбаюсь Никиткиным прибауткам. И спустившись в холл, сразу попадаю под прицельный огонь черных негодующих глаз. Темная футболка, черные джинсы.
Как только сдерживается, чтобы при всех не расправиться со мной.
— Нужно поговорить, — заявляет вместо приветствия и соболезнований. Нехорошо смотрит на Никиту и роняет небрежно. — Кто это? Пусть уйдет.
— Тебе надо, ты и уходи, — отрезает Макаров в обычной хамской манере. Пожимает плечами и прячет руки в карманы брюк. Гопник самый настоящий, а никакой не доктор!
— Янна, — грозно бросает Пантелей, по-хозяйски входя в первую попавшуюся переговорную.
— Он — настоящий отец близнецов. А ты — Миланы. У вас права примерно одинаковые. Поэтому хватит рычать раненым медведем, — обрываю я Пантелея.
И пытаюсь мысленно прийти в себя.
Я сказала это вслух!
Поворачиваюсь к Никите, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию на лице. Но Макарова не прошибешь. Легкая усмешка, застывшая на спокойном лице, говорит сама за себя.
— Настоящая греческая жена, — противно усмехается брат моего мужа и добавляет сурово. — Я отберу у тебя отель и Милану. Отдам девчонку жене. Пусть воспитает!
— Милана тоже моя, — фыркает Макаров и вообще ведет себя как последний придурок. Просто нарывается на драку. А у старшего Василиди характер взрывной и зверский.
Архип по сравнению с ним просто душка.
