В старом городском трактире, где чаще всего слышится буйный шум и ругань, Дон внезапно замечает странную сцену. Его взгляд упирается в крикуна, который метко выбросил на пол обглоданную свиную кость, словно магический жест. Улыбаясь своим хитрым образом, Дон понимающе оценивает действия соседа и предварительно готовится к переговорам....
Следом за ними двинулись Карс и Ассандр, и замыкали Волк с братьями, Ежи и Дон.
— Это кто вообще? — шепотом спросил у Дона Ежи, указав взглядом на избитого мужчину. Тот лишь молча пожал плечами. Ситуация была странная, но он надеялся, что они сейчас доберутся до безопасного места и все прояснится.
— А это, твое высочество, — слух у Карса был на редкость острым, — императорский человек… С проверкой прибыл… И вот… Проверил, на свою голову…
9
9
Дон смотрел на перемазанную чем-то непонятным, похоже, смесью крови и черной сажи, Рутгерду, заявленную его соратниками, как дочь генерала, переводил взгляд на бешено, неотступно глазеющего на нее принца и думал, что судьба — странная и страшная штука… И, наверно, еще безжалостней самой Ярики, богини смерти и воинской доблести, в которую верили здесь, в Империи.
Если бы он знал…
Если бы знал, то уж, наверняка, не сидел бы здесь, в странном темном доме, явно знававшем и лучшие времена, и лучших хозяев, куда привела их веселую разношерстную компанию Рутгерда Саввон.
Привела, показала, где вода для мытья грязных, окровавленных морд, бочонок кислого вина и чуть-чуть еды, да и уселась сбоку, на лавку, изо всех сил стараясь быть как можно незаметней.
И ей бы это вполне удалось, умение сливаться с окружающей обстановкой у девчонки было, похоже, одним из коронных, если бы не принц.
Ежи не разговаривал с ней, потому что вокруг было довольно шумно, многолюдно, имперского проверяющего требовалось лечить, причем, похоже, Карс начал это делать еще в камере, но повреждения были настолько велики, что даже его невероятные умения не срабатывали привычно быстро.
Близнецы, которых, судя по до сих пор немного шальным взглядам, крепко отоварили по пустым головам, наверно, когда в камеру волокли, шумно переругивались, выясняя на своем варварском наречии, кто из них виноват в ситуации больше, а кто меньше.
Дон чуть-чуть знал язык степей, правда, не именно это наречие, но с пятого на десятое понимал.
Ассандр, отойдя в сторонку, пристально смотрел на свою ладонь, явно пытаясь что-то в ней увидеть. И, судя по бешено и злобно горящим глазам, не видел того, чего хотел. И дико расстраивался по этому поводу.
Волк, умывшись и проверив комплектность своих братьев и сестренки, завалился с ними в обнимку в самый угол и оттуда весело сверкал глазами на всех остальных.
