В старом городском трактире, где чаще всего слышится буйный шум и ругань, Дон внезапно замечает странную сцену. Его взгляд упирается в крикуна, который метко выбросил на пол обглоданную свиную кость, словно магический жест. Улыбаясь своим хитрым образом, Дон понимающе оценивает действия соседа и предварительно готовится к переговорам....
Так что я теперь свободная птица, Ежи. Ото всех свободная… Практически…
Она отвернулась, судя по всему, не желая видеть изумленного лица принца.
Впрочем, он быстро справился со своим изумлением, развернул ее к себе за подбородок и жестко спросил:
— Кто это сделал?
— Император, — выплюнула она с такой ненавистью, что Ежи невольно отшатнулся.
А Рути продолжила:
— Моего отца казнили, обвинив в измене императору. Так что тебе теперь опасно со мной общаться, парень. Я теперь — дочь изменщика.
— Я… Разберусь в этом, — сказал Ежи, сжимая кулаки и крайне серьезно при этом выглядя.
Вот только на Рути эта серьезность, похоже, никакого впечатления не произвела, потому что она усмехнулась и сказала:
— Тоже мне… разбиральщик… Что ты можещь-то?
— Я много чего могу, — ответил принц.
Рути только рассмеялась горько.
— Нет уж, не лезь в это дело, мальчик, а то тоже голову потеряешь…
— Я не потеряю.
— Ну хорошо, — кивнула она, — посмотрим. Если разберешься и в самом деле, то я… Я тебе буду благодарна.
— Сам решу, — самоуверенно ответил Ежи, — а пока что ты пойдешь со мной.
— Нет уж, — улыбнулась Рути, — у меня свои дела.
— Да какие у тебя дела? — взъярился принц, — как ты вообще здесь?.. И откуда это все?..
— А этого тебе знать нельзя, Ежи, — ушла от ответа Рути, — и вообще… Зря я…
— Ничего не зря. Пойдешь со мной, я все решу.
— Нет.
— Да.
— Нет!
— Да!
В этот момент имперский чиновник принялся кашлять, громко и надсадно, а Рути, позабыв про разговор и принца, кинулась к нему.
— Корни, Корни, ты как? — в ее голосе было столько неподдельной тревоги, что Дон открыл глаза и повнимательней посмотрел на кашляющего человека.
А принц, отчетливо скрипнув зубами, двинулся следом за девчонкой.
Чиновник открыл глаза и уставился на склонившихся над ним людей, остановил взгляд на Рути и захрипел:
— Какого темного ты здесь? Пошла прочь…
10
10
— Корни, Корни… — словно заведенная, продолжила бормотать Рути, но чиновник, страшно захрипев и выкатив на нее красные от лопнувших капилляров белки глаз, зарычал, словно восставший мертвец на вкусного прохожего, — пошла про-о-о-чь… Дура…
Рути, отшатнувшись, поморгала, а затем, резко развернувшись, рванула прочь из дома.
— А ну стоять! — Рявкнул тут же очнувшийся Ежи и кинулся следом.
Никто его не стал останавливать, только взглядами проводили, да серая волчица, явно питавшая к принцу симпатию, вымелась за дверь, махнув напоследок пушистым хвостом.
