В холодном тихом провинциальном городке жестокая женщина Ирри, сияющая свирепой магической силой, управляет своим домом. В этом мире есть братство, которое прячется среди степных лун и козьего скота, готовое охранять его от любых угроз. Однако когда внезапно прибывающий Дождик ставит ее мир в тени, Ирри узнает, что ее дом может быть более слабым местом, чем она думала....
16
16
Ирри ощутила присутствие посторонних в своих покоях не сразу, потому что эти посторонние очень хорошо умели прятаться. Привитые с кровью навыки не сотрешь просто так…
Она успела только моргнуть и ахнуть изумленно, когда жесткие лапы резко перехватили за талию и рывком притиснули к каменному телу, а в ухо проник отравленным возбуждающим зельем язвительный шепот:
— Маленькая Луна нашла других поклонников? Их песни для тебя слаще?
— Их глаза для тебя ярче, чем наши? — из темноты комнаты выступила огромная мрачная фигура, упакованная в черную одежду.
Он, почувствовав ее движение к себе, стиснул так, что Ирри вздохнуть не смогла, и зашептал еще яростнее, еще злее, то и дело задевая горячими губами мочку уха:
— И как нашей маленькой Луне сладкие слова других мужчин? Нравятся?
— Нет… — ответить получилось с хрипом, а по телу волнами полетели мурашки, беря свое начало именно от того места, которого так сладко касались губы ее захватчика, — нет… Я не понимаю…
— Вот как? — второй захватчик подошел ближе, обманчиво мягко приподнял ее за подбородок, заставляя заглянуть себе в глаза, яркие на фоне тьмы, сгущающейся вокруг лица.
Еще бы им не быть голодными…
Месяц прошел…
Ирри облизнула губы, тут же поймала на них внимательный взгляд.
— Не ждала нас совсем, наша Луна… — с легкой обидой прошептал тот, что сзади, и ладонь на животе припечатала еще жестче, прижала… — а мы ждали… И скучали…
Ирри хотела сказать, что чувствует это, прямо очень даже сильно чувствует… Но не успела.
Стоящему перед ней надоело сдерживаться, и он, резко наклонившись, впился в полураскрытые влажные губы голодным поцелуем.
Ирри, тут же сладко обмякая в лапах удерживающего ее мужчины, покорно подалась вперед, впуская в себя настойчивый язык, умирая от наслаждения, от жажды, которая, как оказалось, не только ее мужчин мучила, но и ее тоже! И так мучила, так мучила!
До головокружения!
Ирри обняла целующего ее мужчину за плечи, стаскивая тяжелый капюшон и с трепетом зарывая пальцы в светлые длинные волосы.
