Автор
В зале кабинета, полном свежести света и просторности, часы отбарабанили последний сигнал дня. Я застыл, вздыхая с каждым ударом, гнев накипал в мне. "Настолько?" — спокойно переспросил врач, словно размышляя о необычном случае. Тишина в кабинете нарушала лишь моё дыхание и гул старых часов....
Смешно — потому что утро выдалось веселым, а стыдно, потому что на дровосеке ничего кроме бороды не было.
— Все, хана дивану, — с наигранной скорбью в голосе я подвела неутешительный итог. — старик не выдержал нашей буйной ночи. Придется покупать новый. Покрепче, чтобы троих запросто выдержал.
— Юль, хватит ржать!
— Я пытаюсь, но не выходит.
— А если так? — сгреб в охапку и поцеловал так, что искры из глаз посыпались, а смех тут же сошел на нет. — Все еще смешно?
— Уже нет, — встав на цыпочки, потянулась к нему, требуя продолжения, — но надо убедиться.
— Плутовка.
— Ворчун.
Отвечая на его поцелуи, я поняла, что вот это странное утро — это самое лучшее утро за последние годы. Даже не так, не за годы, а за всю мою жизнь.
Я чувствовала себя настолько живой и счастливой, что даже не верилось, что такое бывает.
И все это благодаря дровосеку.
* * *Хорошо, что тараканы у меня в голове наконец заткнулись и прекратили доставать своим советами на тему «правильно-неправильно».
Два взрослых человека пришли к тому, что им это надо.
На этом с самокопанием я решил завязать и полностью переключился на Юльку, потому что она была здесь, рядом, и у меня от нее просто крышу срывало. Я как прыщавый юнец, впервые дорвавшийся до чужого тела — чем больше прикасался, тем больше хотелось. И дело не только в сексе. Каждый день с ней превращался в праздник, хотелось улыбаться, просто так без повода, болтать, о чем угодно, хоть о грибах, хоть о глобальном потеплении.
"Просыпался, чувствуя ее тепло у себя под боком, и засыпал, ни на миг не отпуская от себя. Чертов собственник. Маньяк бородатый. Так в шутку называла меня Юля, когда я закидывал ее на плечо и уносил в дом, а она вопила и смеялась как ненормальная, пытаясь вырваться из моих рук.
Я уже и забыл, что можно так дурачиться и выпускать на волю своего внутреннего ребенка, даже если ты уже давным-давно солидный дядька с тяжелым характером и строго распланированной жизнью.
И чем больше я погружался в эту счастливую, безмятежную жизнь, тем меньше мне хотелось возвращаться обратно, к привычному распорядку.
