В мирном зимнем лесу, где каждый снежный хруст становится тревожным звуком за ухом, героиня оказывается в безвыходной ситуации под охотой теней и темных сил. Мерцающие глаза погони следуют ее шагам, преследуя до самой последней глины ледяного поля.
Предстоящий ритуал будет тяжелым, но, казалось, сложнее рассказать ей всю правду. Что она решит? Как воспримет? Только какое бы решение она не приняла, я позабочусь о ней, помогу освоиться в новой стране.
— Ты подготовил ритуал? — выпрямился и направился к брату.
— Да, все готово.
Он уже взял себя в руки. Лицо приняло выражение невозмутимости. Я протянул руку к его лицу. Рассечение затянулось, на коже осталась тонкая линия, которая тоже скоро исчезнет.
— Зачем тратить силы? — поморщился Маркус.
— Об этом надо было думать до того как влезать в голову Изабель.
— Она решила, что ты псих, — усмехнулся он, махнув рукой в направлении двери. — И она до сих пор в мыслях называет тебя Синей Бородой.
— Правда? — с улыбкой взглянул на спящую Изабель.
В груди разливалась невероятная нежность к девушке, которая заняла столько места в душе всего за несколько дней.
— Николас, — позвал Маркус.
— Ритуал. Помню, — отвернувшись от Изабель я отправился вслед за братом.
Надеюсь, все пройдет гладко, и я быстро вернусь к ней.
Глава 21
/Изабель/
Я металась, пытаясь вырваться из вязкой темноты сна. Сердце рвало болью и беспокойством куда-то прочь, к нему, к Нику.
— Изабель, помоги! — призыв ударил по нервам, заставил проснуться и подскочить на кровати.
Дыхание вырывалось толчками, сердце бешено билось в груди, а тело покрывала испарина. Я оглядывалась, не понимая где нахожусь, пока не узнала обстановку спальни Ника. Комната тонула в легком полумраке и ощущался слабый запах гари.
Подорвавшись с кровати, я пробежала к окну, чтобы убедиться в том, что занавески обгорели, а мебель слегка обуглилась.
— Не привиделось, — на выдохе произнесла, а взгляд устремился через окно на улицу.
Погода портилась. Небо затянули черные тучи. Сплошной завесой сыпал снег, отчего казалось, что мир подернулся поволокой белого дыма.
— Изабель! — вновь прострелило в голове. И я узнала голос Маркуса.
Заозиравшись, я убедилась в том, что нахожусь в комнате одна. Окончательно стало не по себе. Огонь, что гулял на руках и воспринимался родным, странная способность Маркуса проникать в мысли. И ведь это только начало.
Прижала ладони к груди. Беспокойство никуда не делось. Я чувствовала бессилие, слабость, но не свои, чужие. Какой-то частью души я знала, что Нику плохо.
