Автор
Ярослава привыкла к темноте, но сейчас без света ей становится не по себе. В комнате, куда ее переместили недавно, нет ни ночника, ни окна. Она чувствует себя словно в глубоком подвале — беспроигрышный убежище в мире кошмаров и тьмы.
Взглядом выпроводив его за дверь, нахожу телефон в кармане куртки и сразу перезваниваю.
- Спишь? - спрашивает дядька, опустив приветствие.
- Доброе утро, дядя Володя.
Тот прокашливается и продолжает:
- Чего там вдова Турка вопит, что его прихлопнули?
- Не знаю.
- А я знаю, - прочищает горло, но голос остается слабым, - Ей надо, чтобы московские признали твой брак недействительным.
- Мне похуй.
- Даже так?
- Да.
- Видишь ли, племянник, по законам нашей страны все имущество Турка после его смерти переходит к его дочке, поскольку с женой у них был брачный договор, по которому ей ни черта не достается.
Я об этом не знал. Не интересно было.
- Он знал, что скоро сдохнет, поэтому начал продажу активов и недвижимости, а бабки выводил заграницу на счета жены.
- Что за бред?
- Вот так, да.... Лишь бы тебе ни копейки не досталось, ну и чтобы прикрыть свою бабу этим брачным договором.
- Он думал, я за наследством Яры охочусь? - не сдерживаю смешка, который отдает в виски стреляющей болью.
- Как он сдох, Адам? - вдруг резко переводит тему.
- Это не мы.
- Я понимаю, - проговаривает спустя пару секунд, - Вы бы не стали повторяться, верно?
- Верно, - цежу, чувствуя, как мгновенно вскипает кровь, - Мы не стали бы вообще об него мараться. Он прекрасно справился сам.
- Безутешная вдова требует экспертизу.
- Пусть делают. Мы не имеем к этому никакого отношения.
- С девчонкой твоей что? Разные слухи ходят...
- Ничего. Она возвращается в семью. Я обещал, что отпущу, как только помрет ее отец.
- И что?... Прям отпустишь?
Приглушенная на время спиртным и похмельем тупая боль снова разливается в груди. Она предатель. Предатели не заслуживают понимания и прощения.
- Да.
- Не руби с плеча. Потом жалеть будешь.
Отключаюсь и отбрасываю телефон в сторону. Закрываю глаза сгибом локтя. В ушах тут же ее истерические выкрики звенеть начинают.
«Ублюдок... Убийца... Сдам московским»
Нет. Жалеть я точно не буду. Она была и остается Турчатовой. Пусть живет и чтит память любимых брата и отца и проклинает Литовских.
Наш брак с уродливыми вводными данными заранее был обречен на уродливый финал.
Чувства не в счет - я просто заигрался.
Глава 48
Ярослава
Похороны забрали последние мои силы.
Было очень много народу. Папины партнеры, друзья и даже одноклассники, которые с выпуска в школе ни разу с ним не встречались.
Приехали родственники с Запада и из-за границы.
