Автор
В глубине души каждый задумывается о том, существует ли настоящая дружба между мужчиной и женщиной. Встреча в зеленых глазах родственника моментально застывает время, словно песчаная буря разрывает мир на части. Но не все так однозначно: есть скрытые очаги тепла и взаимопонимания....
– Крошка, ты бы не орала под ухом, – сморщился Буравчик, крутанув руль, – я так могу и в поворот не вписаться.
– Прости, Герман, – растерянно отозвалась я, выглядывая на дороге новые опознавательные знаки.
Мы завернули в поселок, и теперь я могла его рассмотреть. Большинство домов были недостроенными. Жилые серые коттеджи можно по пальцам одной руки пересчитать, поэтому ночью практически не было горящих окон. Внезапно мне подумалось, что нас с Пашей запросто могли прятать в каком-нибудь из этих домов. Долгих, будто прочитав мысли, нащупал мою руку и ободряюще ее сжал.
– Все в порядке? – спросил он негромко, наклонившись ко мне. – Ты побледнела.
Мы как раз проезжали один из таких коттеджей. Пустые незастекленные «глазницы» на недостроенном чердаке, торчащие деревянные балки на крыше и будто то самое узкое окно на первом этаже…
– Ты не думаешь, что… – начала я.
– О чем там щебечете, голубки? – весело подал голос Буравин. – Куда дальше? Вон начинается небольшой лесок. Как вы тут вообще плутали? Не вижу поблизости ни одного фонаря.
– Так и плутали, – отозвался Паша.
Оставили машину у одного из домов, а на поиски Пашкиной колымаги отправились пешком. Буравин то и дело подкалывал Долгих по поводу его внешнего вида. Мы едва не проспали встречу с Германом. Поднявшись, опустошили наш холодильник… Затем Пашка поспешно принял душ, его рубашку я бросила в стирку, а взамен вручила другу папину футболку. Папочка у меня любитель экстравагантных вещей, поэтому по тропинке Долгих теперь вышагивал в широкой оранжевой майке с черной надписью «Семейное положение: есть Лидка».
– Что за Лидка? – смеясь, поинтересовался у Пашки Буравин.
– Моя мама! – подала я голос, плетясь позади всех. Готова была расплавиться от жары. Солнце нещадно пекло спину и затылок.
Буравчик присвистнул:
– Так ты что же, и с дочерью, и с мамкой шуры-муры крутишь? Гигант!
– Буравин, что ты мелешь? – прибавив шаг, закричала я. Запустить бы в его светлую макушку еловой шишкой. – И вообще, мы это… не вместе.
– Не встречаемся, – одновременно со мной проговорил Долгих.
Мы с ним тут же растерянно переглянулись, оба так и не осознав, какие отношения нас теперь связывают.
– Да, конечно! Так я вам и поверил, – хмыкнул Герман, снова мне развязно подмигнув. Отвернулся. Я все-таки нагнулась за шишкой и запустила ее в спину Буравчику. Герман озадаченно почесал лопатку и, задрав голову, оглядел сосны.
Зайдя глубже в лес, мы спрятались от солнца. В просвете деревьев еще были видны недостроенные дома.
