Автор
В глубокой печали сидит человек, брошенный судьбой на похороны своего отца. Его мысли стыдливые и разбитые – как скользкий лестничный трапеция, не позволяя выйти из затруднительного положения. Этот роман расскажет о страхах, сомнениях и внутренних борьбах человека, который надеется на лучшее, но при этом несчастен в своей жизни, когда все вокруг кажется пустым и напрасным....
А если нет, пеняй на себя.
Ярость слепит.
Подлетаю к нему, разворачиваю, толкаю к стене. Все получается только благодаря неожиданности, Арман растерялся.
Сжимаю его затылок, и притянув вниз, с силой впиваюсь в губы, которые минуту назад оскорбляли, как только могли.
Адреналин кружит голову, а понимание, что мне удалось застать этого мудака врасплох, пьянит сильнее вина, и я провожу по плотно сжатым губам языком, и как только они поддаются, прикусываю нижнюю, вкладывая в поцелуй всю свою ненависть.
Арман шипит и отшатывается, вытирая кровь с нижней губы тыльной стороной ладони, а я ухмыляюсь, жалея что не могу сделать ему так же больно как он сделал мне, и цежу в ответ.
— Хер тебе, а не сын, Хасанов! Пробуй, пали из всех орудий, вот только не забывай, что у медали две стороны. Попробуешь меня запугивать снова — пожалеешь, тронешь хотя бы пальцем — засужу, а ребенка не отнимешь, я все для этого сделаю, если надо куплю всех судий и в такой грязи тебя изваляю, что век не отмыться будет, понял?
Готова поклясться, в его глазах мелькает удивление и…восхищение.
— А сейчас извини, меня ждет жених.
Тянусь к ручке, но запястье перехватывают, и внутри все обрывается, когда Арман подносит мою кисть к губам и нарочито медленно касается костяшек, словно не замечая, что меня все еще трясет.
— Приятного вечера, любимая. Смотри не оступись на этом тонком льду…
Выдергиваю руку из его хватки и почти бегом вылетаю из туалета, слыша за спиной издевательский смех засранца.
44"
"Игоря я нахожу в зале среди плотного кольца каких-то представленных ранее мне мужчин. Проблема в том, что лица и имена смешались, и я не помню ни одного, к кому могла бы обратиться. Сжимаю протянутую руку и, натянув на лицо улыбку, хватаюсь за сгиб локтя Ольховского, делая вид что все прекрасно и я счастлива стоять рядом с ним и изображать красивый аксессуар.
А саму трясет.
Меня все еще колотит после ссоры с Арманом. Удивительно как этот мужчина одним небрежным жестом может вывести меня из себя и сорвать с цепи натянутые нервы.
Обрывки фраз касаются ушей, но я не обращаю внимания на их суть. Стараюсь отвлечься от мыслей о Хасанове, и вдруг понимаю, что теперь, после всех угроз, что от него наслушалась, слова Игоря, не кажутся пугающими. Прекратит спонсировать школу? Плевать! Смешает моё имя с грязью? Пускай сначала попробует! Он сам же не захочет скандала в разгар предвыборной гонки.
